Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 144

Боязнь Аллаха - лучший запас, по правде.

И кто страшится, тем Аллах прибавит".

Затем Нузхат-аз-Заман сказала: "Да послушает царь рассказы из второго отдела первой главы". - "А что это за рассказы?" - спросили ее. И она сказала: "Когда Омар ибн Абд-аль-Азиз [134] стал халифом, он пришел к своим родным и, взяв то, что у них было, сложил это в казну. Тогда Омейяды устремились к его тетке Фатиме, дочери Мервапа, и та послала сказать ему: "Мне необходимо встретиться с тобою". И она приехала к нему ночью, и Омар помог ей сойти на землю и, когда она уселась, сказал ей: "О тетушка, говорить лучше тебе, так как нужда у тебя. Расскажи же мне, что ты хочешь?" - "О повелитель правоверных, - отвечала она, - тебе более приличествует говорить, и суждение твое обнаруживает скрытые мысли". И сказал тогда Омар ибн Абдаль-Азиз: "Аллах великий послал Мухаммеда как милость одним и наказание другим; потом он избрал для него пребывание близ себя и взял его к себе..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьдесят пятая ночь

Когда же настала шестьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый пары, что Нузхатаз-Заман говорила: "И сказал тогда Омар ибн Абд-альАзиз: "Аллах послал Мухаммеда, - да благословит его Аллах и да приветствует! - как милость одним и наказание другим, а затем он избрал для него пребывание подле себя и взял его к себе, и оставил он людям реку, чтобы пить из нее. Потом стал халифом, после него, Абу-Бекр Правдивый [135] и оставил реку такою, как она была, и делал то, что угодно Аллаху. За ним правил Омар и совершал деяния и был усерден усердием, непосильным ни для кого. Но когда стал халифом Осман, он отвел от реки поток, а потом правил Муавия, и он отвел от нее многие потоки, а также отводил их, после него, Язпд и сыны Мервана: Абд-аль-Мелик, аль-Валид и Сулейман, и большая река высохла. И вот власть пришла ко мне, и я хочу сделать реку такою же, как она была".

И Фатима сказала: "Я хотела только с тобой поговорить и побеседовать, но если твои слова таковы, я ничего не сказку тебе". И она вернулась к Омейядам и сказала им: "Вкусите последствия того, что вы сделали, породнившись с Омаром".

Говорят, что когда к Омару ибн Абд-аль-Азизу явилась смерть, он собрал своих детей вокруг себя, и Маслам а ибн Абу-аль-Мелик сказал ему: "О повелитель правоверных, как ты оставляешь своих детей бедняками, когда ты их пастырь? Никто не мешает тебе, пока ты жив, дать им из казны столько, чтобы им было довольно, и так лучше, чем оставить это правителю, следующему за тобой".

И Омар посмотрел на Масламу взором гневного и удивленного и сказал: "О Маслама, я отказывал им в дни нашей жизни, так как же мне быть несчастным из-за них после смерти? Среди моих сыновей одни - мужи, покорные Аллаху великому, и Аллах устроит их дела, другие - ослушники, и я не таков, чтобы помогать им в их ослушании. О Маслама, я присутствовал с тобою при погребении одного из сынов Мервана, и сои отягчил мои глаза близ пего, и я увидел во сне, что он подвергся одному из наказаний Аллаха, великого, славного. И это ужаснуло и устрашило меня, и я дал обет Аллаху, что не буду поступать, как поступал он, если получу власть. Я был усерден в этом в течение моей жизни и надеюсь, что получу прошение от моего господа.

Говорил Маслама: "Один человек скончался, и я был на его погребении. Когда погребение окончилось, сои отягчил мои глаза, и я увидел, в грезах спящего, покойника в саду, где текут реки, и на нем белые одежды. И он подошел ко мне и сказал: "О Маслама, ради подобного этому пусть действуют действующие!" И вроде этого было сказано многое.

Говорил кто-то из верных людей: "Я доил овец в халифат Омара ибн Абд-аль-Азиза, и однажды мне повстречался пастух, и среди его овец я увидел волка или даже несколько волков. Я подумал, что это собаки (а я раньше не видел волков), и спросил его: "Что ты делаешь с этими собаками?" - "Это не собаки, это волки", - отвечал он.

"А разве волки не вредят скоту?" - спросил я. И пастух ответил: "Если голова в порядке, то и тело в порядке".

Говорил Омар ибн Абд-аль-Азиз проповедь на кафедре из глины, и, прославив Аллаха великого и восхвалив его, он сказал такие слова: "О люди, будьте праведны втайне, чтобы были вы праведны с вашими братьями явно, воздерживайтесь в земных делах и знайте, что нет между человеком и Адамом живого среди мертвых. Умер Абуаль-Мелик и те, кто до него. Умрет Омар и те, кто после него. О повелитель правоверных, не подложить ли тебе подушку, чтобы ты немного оперся на нее?" - сказал ему Маслама. И Омар ответил: "Я боюсь, что она будет грехом на моей шее в день воскресения".

И он издал единый вопль и упал без памяти, и Фатима крикнула: "Эй. Мариам, эй, Музахим, эй, такое-то, посмотрите на этого человека!"

И, подойдя, она стала лить на него воду и плакала, пока он не очнулся от обморока, а очнувшись, он увидел, что женщина плачет, и спросил ее: "Отчего ты плачешь, Фатима?" - "О повелитель правоверных, - отвечала она, - я увидела тебя, повергнутого перед нами, и вспомнила, что ты будешь повергнут после смерти перед Аллахом великим и оставишь этот мир и покинешь нас. Вот почему я плачу". - "Довольно, Фатима, ты превзошла меру! - сказал Омар и поднялся, но опять упал, и Фатима прижала его к себе и воскликнула: "Ты мне За мать и отца, повелитель правоверных! Мы все не смеем говорить с тобой".

Потом Нузхат-аз-Заман сказала своему брату Шарр-Кану и четырем судьям: "Заключение второго отдела первой главы..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьдесят шестая ночь

Когда же настала шестьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нузхатаз-Заман говорила своему брату ШаррКану, не узнавая его, в присутствии четырех судей и купца "Заключение второго отдела первой главы": "Случилось, что Омар ибн Абд-аль-Азиз написал собравшимся на празднество: "А после славословил: беру в свидетели Аллаха в священный месяц, в священном городе в день великого паломничества [136], что я не виновен в обидах, причиненных вам, и во вражде того, кто вам враждебен, если я сделал это или имел такое намерение, или до меня дошло сведение об этом, или что-либо из этого было мне известно, я надеюсь, что найдется возможность прощения. Но нет от меня разрешения обижать других, ибо я буду спрошен о каждом обиженном. И если правитель среди моих правителей отступит от истины и поступит не по писанию и не по установлениям, не обязаны вы повиноваться ему, пока он не вернется к истине.