Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 143

А вот, - продолжала Нузхат-аз-Заман, - частила из того, что относится к вежеству. Знай, о царь, что Муайкиб управлял казной в халифат Омара ибн аль-Хаттаба..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьдесят третья ночь

Когда же настала шестьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нузхатаз-Заман говорила: "Знаю, о царь, что Муайкиб управлял казной в халифат Омара ибн аль-Хаттаба, и случилось так, что он увидел сына Омара и дал ему дирхем из государственной казны. "Я дал ему дирхем, - рассказывал он, - и ушел домой, и вот я сижу, и приходит ко мне посланный от Омара. И я испугался и отправился к нему и вдруг вижу тот дирхем у него в руке. "Горе тебе, о Муайкиб, - сказал он мне, я нашел кое-что, касающееся твоей души". - "А что же это, повелитель правоверных?" - спросил я, и он ответил: "В день воскресения ты будешь тягаться за этот дирхем с народом Мухаммеда, да благословит его Аллах и да приветствует".

Написал Омар Абу-Мусе аль-Ашари [128] письмо такого содержания: "Когда это мое письмо придет к тебе, отдай людям то, что им принадлежит, и доставь мне остальное", - и он это сделал. Когда же стал халифом Осман [129], прибыл к нему с податью. И когда подать сложили перед Османом, пришел его сын и взял оттуда дирхем. И Зияд заплакал, а Осман спросил его: "Почему ты плачешь?" И Зад сказал: "Я доставил Омару то же самое, и когда его сын взял дирхем, Омар велел отнять его у него, а твой сын взял, и я не видел, чтобы ему сказали что-нибудь или отняли у него дирхем". И Осман отвечал: "А где ты встретишь подобного Омару?"

Передавал Зейд ибн Аслам, что его отец говорил: "Однажды ночью шел я с Омаром, и мы подошли к пылающему огню. И Омар сказал мне: "Аслам, я думаю, это путники, измученные холодом. Пойдем к ним". И мы пошли и пришли к этим людям и увидели женщину, которая жгла огонь под котелком, а с ней были плачущие дети. И Омар сказал им: "Мир вам, люди света (он не хотел сказать - "люди огня" [130], что с вами?" - "Нас мучит холод и мрак ночи", - ответила женщина. И Омар спросил: "А что плачут эти дети?" - "От голода", - сказала женщина. "А что это за котел?" - продолжал Омар. "Я их успокаиваю этим, - ответила она, - и поистине Аллах спросит о них Омара ибн аль-Хаттаба в день воскресения". - "А откуда Омару знать о них?" - воскликнул халиф. И женщина отвечала: "Как же он вершит дела людей и пренебрегает ими!"

И Омар обернулся ко мне, - продолжал Аслам, - и сказал: "Пойдем!" - и мы поспешно пошли и пришли к Дому Расхода, и Омар взял куль муки и кувшин жиру и сказал мне: "Взвали это на меня". - "Я понесу за тебя, повелитель правоверных", - ответил я. Но Омар спросил: "А понесешь ты за меня мою тяжесть в день воскресения?"

И я взвалил на него припасы, и мы поспешно пошли и бросили куль возле женщины. А затем Омар взял немного муки и то и дело говорил женщине: "Подай мне еще". И он раздувал огонь под котлом (а у него была большая борода, и я видел, как дым выходит из просветов в ней), пока похлебка не сварилась, и, взяв кусок жиру, кинул его туда и сказал женщине: "Корми их, а я буду студить кушанье". И они ели до тех пор, пока не наелись досыта, и Омар оставил ей остальную муку и, обращаясь ко мне, сказал: "Аслам, я видел, что они плакали от голода, и мне не хотелось уйти, не выяснив, откуда свет, который я заметил..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьдесят четвертая ночь

Когда же настала шестьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нузхатаз-3аман говорила: "Говорят, что Омар проходил мимо пастуха-невольника и стал у него торговать овцу, но пастух сказал: "Они не мои". - "Ты тот, кого мне нужно!" - вскричал Омар и купил этого пастуха и освободил его и воскликнул: "О боже, так же, как ты даровал мне малое освобождение, даруй мне освобождение величайшее".

Говорят, что Омар ибн аль-Хаттаб кормил слуг молоком, а сам ел грубую пищу, и одевал их в мягкое, а сам носил жесткое. Он давал людям, сколько им следовало, и прибавлял им, одаряя их. Одному человеку он дал четыре тысячи дирхемов и прибавил еще тысячу, и ему сказали: "Не прибавишь ли ты своему сыну, как прибавил этому человеку?" - "Отец этого был тверд в день Охода" [131], - ответил Омар.

Говорил аль-Хасан: "Омару принесли много денег, и к нему пришла Хафса [132] и сказала: "Повелитель правоверных, а где доля твоих родственников?" - "Хафса, - ответил Омар, - Аллах велит не забывать о доле моих родственников, но выдавать ее из денег мусульман, - это нет! О Хафса, ты делаешь угодное твоей родине, но гневишь твоего отца!" И она ушла, волоча подол.

Говорил сын Омара: "В каком-то году я молил господа, чтобы он показал мне моего отца, и, наконец, я увидел его, вытирающим со лба пот. И я спросил его: "Каково тебе, батюшка?" - и он отвечал: "Если бы не милость господа, твой отец наверное бы погиб".

И затем Нузхат-аз-Заман сказала: "Послушай, о счастливый царь, второй отдел первой главы: предание о последователях пророка и других праведниках. Говорил аль-Хасан из Басры: "Не покидает душа человека здешнего мира без того, чтобы не сожалел он о трех вещах: что не пользовался тем, что собрал, не достиг того, на что надеялся, и не заготовил себе много запасов для путешествия, которое он предпринимает".

Спросили Суфьяна: [133] "Может ли быть человек подвижником, когда у него есть имущество?" И он сказал: "Да, если он стоек в испытаниях и благодарит Аллаха, будучи одаряем".

Говорят, что когда к Абд-Аллаху ибн Шеддаду явилась смерть, он призвал своего сына Мухаммеда и стал наставлять его и сказал: "О сын мой, я вижу, что глашатай смерти воззвал ко мне. Тебе надлежит быть богобоязненным, тайно и явно воздавать Аллаху благодарение и быть правдивым в речах: благодарение возвещает о приросте благ, а богобоязненность - лучший запас, как сказал кто-то:

Блаженства я в том, чтобы деньги собрать, не вижу,

И тот лишь блажен, кто верит, страшась Аллаха"