The Телки. Повесть о ненастоящей любви - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 4

МИСС БРОДВЕЙ

Вечер, собравший сонм красивейших девушек странны (вспоминается фраза «Россия будет прирастать peгионами»), вечер, на который стремились попасть все холостые и не очень мужчины столицы (с годовым доходом не менее двенадцати миллионов евро) и падкая до ломящихся от жратвы и выпивки столов пресса, подходил к концу.

Наблюдая за финалом светского раута, я понимал, что главное в отечественном кинематографе — телки. Как и в любом другом российском искусстве, в сущности.

Только что со сцены объявили победительниц конкурса. Обойдя шеренгу одетых в купальники участниц с синими ногами (в зале очень холодно), ведущие вручили цветы и главный приз самой «Мисс Бродвей» и двум финалисткам. Все это свершалось под улюлюканье жюри, едкие комментарии ведущих и дружные аплодисменты собравшихся. Подвыпившая пресса громче всех благодарила организаторов и вразнобой скандировала «Атлантик»! «Атлантик»! Победительница, грустноглазая девушка из Уфы, получила автомобиль «Mercedes», главную роль в новом фильме, море цветов и обнадеживающие улыбки спонсоров. Две финалистки получили бабла, право на участие в кинопробах и плотоядные взоры «партнеров проекта». И только мы с моим приятелем Антоном не получили ни черта, не считая халявного буфета.

Сытые гости начали дружное продвижение к сцене, чтобы получше рассмотреть победительниц, пресса слаженно щелкала камерами, призерши обнимали и целовали «Мисс», не забывая смахивать слезы, кинозвезды жали руки организаторам, члены жюри, с вздохами, словно после тяжелой работы, вылезали из-за столов. Короче, гости были погружены в атмосферу искренней радости. Непонятно только с чего: двадцать четыре девушки на шестьсот гостей явно не делятся.

— Интересно, зачем на этот конкурс такие бабки тратят? — интересуется Антон, оглядываясь по сторонам.

— Как — зачем? — отвечаю, закуривая. — Такие призы дешевле, чем телок у Листермана покупать.

— Пошли за призами! — Он хлопает меня поплечу.

— У меня завтра встреча в редакции с утра, — пытаюсь соскочить я.

— Я тебя умоляю! — кривится Антон. — Зря водителя брали?

— Ну, вообще-то могу и к часу приехать. — Здравый смысл все-таки берет верх.

— Вечно ты ломаешься!

— Чего втираем? Как обычно? — скорее для галочки, нежели из интереса, уточняю я.

— Ну да. «Мое кино — это мое кино. Мое кино — это мое кино. Важнейшим из искусств для нас является кино», — кивает Антон.

— Давай только в этот раз без скандалов, — предлагаю я.

— Когда я скандалил-то? — удивляется он.

— Да никогда, в принципе, — пожимаю плечам я, — только вот на прошлогодней «Мисс Бродвей» ты бухой приставал к победительнице, и мы чуть не получили в башню от спонсоров. А так никогда! Значит, этот раз план такой: подходим к двум самым заплаканным…

— Или к двум с самыми алчными глазами?

— Как правило, это одно и то же. Значит так: я — режиссер нового фильма, а ты — продюсер «Атлантик».

— Ты режиссер? Ты хотя бы один термин профессиональный знаешь? Или имя великого режиссера?

— «Снято!» «Дубль два!» Спилберг! Буслов!

— Так, все понятно. У тебя познания в области кино хуже, чем у конкурсанток. Продюсером будешь ты, а я про Антониони и Бергмана поговорю.

— Как скажешь. — Я поднимаю руки вверх. — Сдаюсь. Только давай быстро: подошли, сняли и отъехали. Про Бэкхема будешь дома рассказывать.

— Бергмана.

— Ну Бергмана…

Мы двигаемся по залу ресторана «Яръ» сквозь плотный строй девушек с бокалами шампанского в руках, нетрезвых коллег-журналистов, спонсоров, инвесторов, промоутеров и кинозвезд, подходим к сцене, возле которой сгрудились проигравшие, и начинаем вычислять самых податливых. Мое внимание привлекает высокая брюнетка со спортивной фигурой, облокотившаяся на край сцены и закрывшая лицо руками. Ей пытается вытирать слезы русоволосая фея, которую природа щедро одарила не только формами, но и смекалкой. Утешая подругу, она не забывает смотреть в зал в поисках кого-то, кто сможет подсластить горечь поражения. И судьба (ну надо же!) моментально вознаграждает ее:

Девушки, ну зачем вы так расстраиваетесь? — как можно более доброжелательно улыбаюсь я.

— Ты посмотри, какой натурализм! — встревает Антон. — Настоящая Клаудиа Кардинале в «Сладкой жизни»!

«…Ни фига себе познания!», — мелькает в моей голове, и я говорю вполне веско:

— Да, в этой сцене, на…

— На пляже, — заканчивает Антон, — когда она плачет на пляже. Девушки, вам не плакать нужно, а быстрее контракты подписывать! Нет, ты посмотри, я уже десятые пробы делаю, а тут такие экземпляры!

— Настоящие итальянки, — соглашаюсь я. Брюнетка моментально успокаивается и поднимает на нас свои растекшиеся глаза. Ее подруга настороженно нас изучает.

— Подумаешь, в финал не вышли! Какая глупость, — продолжаю я. — У вас в кино перспективы получше, чем у победительниц. Вы уж мне поверьте.

— А вы организаторы? — спрашивает русоволосая.

— А мы похожи на организаторов? Антон, мы в самом деле похожи на организаторов?

— Невозможно, — отрицательно качает головой Антон.

— Я- Андрей Буслов, креативный продюсер «Атлантик», а это мой друг, известный режиссер, Антон Бондарчук, брат…

— Андрей, давай без титулов, я тебя прошу, — хмурится он.

— Бондарчук? — глаза брюнетки заблестели, теперь уже не от слез. — И вы…

— Брат. Младший, — извиняющимся голосом говорит Антон. — Фамилии не выбирают, сами знаете.

— А ваша фамилия мне тоже знакома, — вторит русая, глядя на меня.

— Ну да, мы ведь в одной индустрии… один момент. — Я отскакиваю и ловко перехватываю с подноса официанта пару бокалов шампанского. — Это вам, милые дамы!

— Ой, спасибо, — хором говорят они. — А вы?

— Мы разберемся, — улыбается Антон. — Шампанское — дамский напиток…

— И к чему такие слезы? — спрашиваю я брюнетку.

— Да ладно… проехали! — Она делает глоток шампанского. — Просто жюри тут…

— Нет, Наташ, ты видела, кому они первое место отдали? Она по подиуму пройти не может. Корова! Ноги подкашиваются!

— Своя, сто процентов, — кивает Наташа. — Прям зла не хватает.

— Не расстраивайтесь, — уговаривает их Антон. — У членов жюри разные вкусы. Были бы мы в жюри, мы бы вам первое место дали, сразу обеим.

— Я, кстати, завтра скажу Синельникову, что жюри можно было бы и пообъективнее найти!

При упоминании имени президента «Атлантика» девушки навостряют уши.

— Андрюш, я тебя умоляю! — отмахивается Антон. — Мы в прошлом году с братом в жюри сидели, так Федя был в ярости. Наши голоса оказались в меньшинстве!

— Шоу-бизнес, — развожу я руками. — Ладно, хватит об этом. Давай лучше девушек веселить, не видишь, какие они усталые?

В течение двадцати минут мы знакомимся. Брюнетка представляется Наташей из Кемерова, русоволосая — Аней из Екатеринбурга. Девушки столь упорно готовились к конкурсу, что «даже на работу забили» (Аня — «учительница и немного модель», Наташа — «бывшая модель, теперь менеджер супермаркета»). Влив в обеих еще по паре бокалов шампанского, мы быстро объясняем про наш новый проект «Три сестры», куда на главную роль пробуется Заворотнюк, «а актрисы на две другие роли — настоящая головная боль». Мы сыплем профессиональным терминами типа «лайн-ап», «прибыль с бокса», «бюджет», «сложные вторые планы», «никто не умеет играть восьмерку», «прокат стал неподъемным, и если бы не Костя Эрнст…» и тому подобное. В конце концов, мы дружно решаем продолжить разговор о тяжелом труде кинематографистов в ресторане, предварительно заехав ко мне домой («документы оставить и переодеться»). Проводив девушек до гримерки, мы остаемся за дверьми и обсуждаем распределение ролей.

Минут через десять наши прения нарушает весьма развязный молодой человек в мятом сером костюме и съехавшем набок галстуке. На груди у него красуется табличка «Организатор».

— И куда это мы конкурсанток увозим? — прищурившись, спрашивает он. — У них еще банкет со спонсорами!