Игра в любовь - Брокуэй Конни - Страница 56

Она уже поняла. Но надо было убедиться. Откинув крючок, она подняла крышку.

Там лежал труп человека. Место удара в голову почернело. На его ногах лежала раскрытая Библия, как будто кто-то, пораскинув умом, бросил ее туда потом. Это был брат Туссен.

Чуть не задохнувшись от вони, Джинни бросилась вон из комнаты. Она даже боли в ноге не ощущала, поддавшись панике. Выскочив на улицу, она позвала Эшфорда.

Но не вид мертвеца заставил ее запаниковать, а судьба Шарлотты. Девочка была в опасности. Ею манипулировали, настроив на поездку в Шотландию. И брат Туссен здесь ни при чем. Он был давно убит. Слишком давно. И человеком, который санкционировал план Шарлотты заменить Джинни в качестве любовницы Сент-Лайона, был не он, а кто-то другой.

Подземная темница Ле-Монс, Франция,

март 1800 года

– Ты ему сказал? – настойчиво спрашивал Дуглас, впиваясь пальцами в плечо Дэнда, у которого клеймо на груди стало снова кровоточить. Боль была такой сильной, что лишала способности думать. – Что ты ему сказал? – продолжал выспрашивать Дуглас, тряся его.

– Отцепись! – охнув, взмолился Дэнд. Он весь дрожал, и его тошнило. Того и гляди вырвет. Выступивший на лбу соленый пот сбегал по лицу и горлу и, попадая на рану, усугублял боль.

– Оставь его, Дуглас, – сказал Рэм, оттаскивая его за руку от Дэнда. – Разве не видишь? Он едва жив.

– Мне надо знать, сказал ли он что-нибудь, – гнул свое Дуглас. – Сказал ли, с кем мы контактируем? Сказал ли, откуда мы явились? Рассказал ли вообще что-нибудь о наших планах?

– Побойся Бога, Дуг. Его можно простить, даже если он это сделал, – сказал, подходя к ним, Кит, который покачал головой, осторожно приподняв на груди Дэнда промокшую от крови рубашку. – Беднягу прожгли даже глубже, чем меня. Нельзя требовать от человека большего, чем может вынести бренная плоть.

– Ты прав. Конечно, ты прав, – сказал Дуглас, отпуская плечо Дэнда, и, сидя на корточках, неистово закивал головой. – Конечно. Нельзя требовать большего, чем может вынести плоть, тем более что Дэнд все равно никогда не воспринимал всерьез наши клятвы. Ведь правда, Дэнд? – Он посмотрел на Дэнда, и тот с удивлением увидел, как по его грязной, худой физиономии поползла слеза. – Ладно, Дэнд. Все в порядке.

Дэнд, несмотря на боль, хохотнул и сбросил с плеча руку Дугласа.

– Э нет, чертов святоша, – сказал он. – На сей раз тебе не удастся взять верх надо мной.

– Как это понимать?

– Я им, черт возьми, не сказал ни слова!

Глава 24

Замок Сент-Лайона, Шотландия,

14 августа 1806 года

– Мисс Нэш? – раздался голос Сент-Лайона, который стоял внизу лестницы, всматриваясь сквозь дымку тумана, каждый вечер нависавшую над внутренним двориком. Шарлотта, сидевшая с раскрытой книгой на коленях, которую, однако, не читала, неохотно подняла голову.

Вчера, смущенно улыбаясь и опуская глазки, она сказала графу, что прохладный вечерний воздух облегчает ей головные боли, всегда сопутствующие у нее определенным деликатным периодам месяца. Считая себя джентльменом, он снисходительно отнесся к ее желанию побыть одной, хотя она не раз замечала, что он наблюдает за ней сквозь одно из окон, выходящих на дворик. Она испытала глубокое облегчение, поняв, что сможет избежать роли его будущей любовницы хотя бы на несколько коротких вечерних часов.

С тех пор как Дэнд и она... с тех самых пор ей удавалось избегать сколько-нибудь продолжительных контактов с графом. Но все равно пропади пропадом Дэнд и его собственнические претензии. Ничто не изменилось. И в то же время изменилось все.

Она уже не знала, чему верить. Если ее разум настаивал на четкой объективности в оценке событий, то сердце говорило совсем другое. Надо бы ей игнорировать нашептывания этого ненадежного органа о том, что многое является не таким, как кажется. Но женщина, оказавшаяся в такой рискованной ситуации, как она, не могла игнорировать факты. Конечно, шпионка и воровка, каковой она являлась, не могла рисковать жизнью из-за эмоций, порожденных физической близостью.

Но эти эмоции родились не тогда. Они родились задолго до это го...

Вздор. Ей надо сделать свою работу, выполнить поручение, от которого зависят жизни бесчисленного множества людей.

– Да, граф, – отозвалась она. – Я наслаждаюсь воздухом, он так успокаивает. Не хотите ли присоединиться ко мне?

Граф поднялся по ступеням, пересек покрытую гравием дорожку и подошел к мраморной скамье. Сиреневые тени, появившиеся во дворике с приближением сумерек, смягчали цвета и делали расплывчатыми контуры предметов. Клубочки опускавшегося тумана разлетались при его приближении.

– Я, кажется, никогда не привыкну к тому, какой холодной и влажной является ваша страна, – заявил Сент-Лайон, останавливаясь перед ней. – Утром и вечером, в городах и сельской местности – вечно эта сырость. Туманы, изморось и дожди. Франция, например, особенно ее южная часть, где некогда правила моя семья, – это земля солнца и ярких красок.

– Вы, должно быть, тоскуете по ней.

– Да, – сказал Сент-Лайон, присаживаясь рядом с ней. – Но настанет день, когда колесо истории вновь повернется и те, кто остался моими друзьями, будут приветствовать мое возвращение. А до тех пор буду наслаждаться красотой, существующей в этой стране, которая компенсирует мерзкий климат.

Он взглянул на нее так, что не оставалось сомнения в том, что он имеет в виду. Шарлотта жеманно улыбнулась. В его лице появилось что-то хищное.

– Вам не стало... лучше? – нетерпеливо спросил он.

– Немного. – Она осторожно прикоснулась к животу. – Холодный туман очень способствует восстановлению хорошего самочувствия.

Он нахмурился и выпрямился.

– Я очень рад, – сказал он, но в голосе его не слышалось радости, а слышалось раздражение. – Я заметил, что месье Руссе больше не докучает вам своим присутствием?

– Слава Богу, нет.

Интересно, где Дэнд? Хотя она видела его в столовой, он всегда сидел далеко от нее, а поскольку она не принимала участия в развлечениях, ей негде больше было его видеть.

– Он все еще вызывает у вас раздражение, – с удовлетворением заметил Сент-Лайон.

– И немалое, – сказала она, кивнув с самым недовольным видом.

Помедлив несколько секунд, он спросил с нарочитой небрежностью:

– Скажите, моя дорогая, что на самом деле вы знаете о месье Руссе?

Она нахмурилась.

– Я знаю, что он без гроша в кармане. Он француз. И вы сами сказали мне, что его семья каким-то образом связана с Бурбонами, хотя я в этом, откровенно говоря, сомневаюсь. Почему вы спрашиваете?

Сент-Лайон, пока она отвечала, буквально сверлил ее взглядом. Что бы все это значило?

– Просто так. И скажите мне еще: как вы с ним познакомились?

– Мы познакомились много лет назад, когда я была ребенком. Его семья, по крайней мере те люди, с которыми он путешествовал, находилась в Бристоле одновременно с моей семьей. Мы снимали там дом на лето, а они занимали соседний дом. Он был весьма необычен и без труда произвел на меня большое впечатление.

– А потом вы снова встретились с ним в Лондоне?

– Он нашел меня, – с достоинством ответила она. – К сожалению, какое-то время я смотрела на него глазами глупенькой, излишне романтически настроенной девочки.

– Он когда-нибудь говорил, почему оказался в Лондоне?

Шарлотта насторожилась. Это было нечто большее, чем расспросы ревнивого будущего любовника о своем сопернике. Она вздернула подбородок:

– Он сказал, что приехал из-за меня.

– Он не привел никакой другой причины?

Шарлотта холодно взглянула на Сент-Лайона и сказала, как того требовала роль беспредельно уверенной в себе красавицы:

– Неужели вы полагаете, что требуется еще какая-то причина?

Граф, который всегда был весьма невысокого мнения о женском интеллекте, снисходительно отнесся к этому проявлению уязвленного самолюбия. Нет, поправила себя Шарлотта, он не просто отнесся снисходительно, а почувствовал облегчение. Что за подозрения у него возникли относительно Дэнда? И почему? Может быть, он видел, как Дэнд обыскивал замок? Или это видел кто-нибудь другой?