Щит Королевы - Браславский Дмитрий Юрьевич - Страница 82

Открываю. Платок на месте, точно так же свернутый Почудилось? Сама не помню, что делаю? Или Втайла передвинула шкатулку?

Нет, не может быть. Уже после отъезда кранчеккайл, когда Тиро пел, я сидела, закутавшись в этот самый платок.

Чудеса какие-то. Сюда бы Сиэнре…

Вечер был просто замечательный: Тиро мне пел, Мэтт вместе со Стради подтягивал – у Мэтта густой баритон, очень красивый. Я так и задремала в кресле под какую-то старинную балладу о неразделенной любви, но Щиты меня растолкали и заставили лечь в постель как полагается. Тут у меня снова сон пропал, вот и пишу. А в голове еще звучат строки:

И потом:

Почему это, интересно? Ведь во сне, наоборот, приходят те, кого любишь… Может, у гномов не так?

Сюжет у песни длинный и запутанный. Гномиха вышла замуж, хотя ей хотелось за другого. Этот другой ей снится. А любящий муж все время предупреждает, что тому верить нельзя. Потом муж погибает на войне, она встречается с тем, другим, но замуж все равно за него не выходит, хоть тот и просит. Под конец оказывается, что на самом деле этому другому вовсе не она нужна была, а ее золотистые косы. И даже не сами косы, а вплетенные в них «златые нити» и сверкающие на них «каменья». Ужас. В голове почему-то вертится: «хорошо, что у меня волосы не такие длинные»…

Глава VII

Дед в Брайгене!

Это что ж такое должно было случиться?! На Ночи Роракса он давно уже не ездит, отца отправляет. Вот так и вышло, что я не видел его года три, если не больше…

Фиона даже фыркнула, когда об этом услышала. Люди почему-то думают, что если мы долго живем, то и время для нас летит как-то по-особому, быстрее, что ли. А ведь на самом деле ничего подобного, и за три года я не то что соскучиться успел!..

– Кагги!

– Сынок!

Не знаю почему, но дед всегда называл меня сыном. Я даже как-то в детстве спросил об этом отца – вдруг ему обидно. Но он лишь улыбнулся в бороду и хмыкнул, что Кагги[13] – так мы деда дома зовем – в глубине души расстраивается, что первенец не в него пошел, а в бабушку Хрунду, тогда как я – вылитый глава клана Врат, только помоложе. Оно и правда – и шевелюра, и глаза зеленые у меня от него. Мне-то все равно, а вот ему, наверно, приятно.

А дед постарел… Никогда ни на что не жаловался, но я же вижу: и ходить стал чуть по-другому, похоже, колени побаливают, и сгибаться немного начал, скоро будет не обойтись ему без посоха.

Я вздохнул. Всю жизнь казалось, что годы идут, я расту, а дед – ну совершенно не меняется. И на тебе…

Хотел настоять, чтобы мы поболтали в гостевых покоях клана, но дед сам потащил меня на прогулку в Коралловый лес. Не трудно было догадаться, что он стесняется своей внезапно подкравшейся немочи, хорохорится да и Брайген посмотреть хочет – когда-то он ведь в нем не один десяток лет прожил, пока был Щитом у деда Вьорка. Труба в те годы только-только появился на свет, королевская чета пригласила Ситту к нему в няньки, и прадед ушел в отставку, передав Кагги свое место. Дед тогда души в ней не чаял, жизни без нее не представлял, а оно вон как получилось: встретил при дворе смешливую толстушку Хрунду из клана Чертога – и пропал.

Увидев деда, я вдруг подумал, насколько сам привык к Брайгену. А ведь Брайген – это еще не весь Хорверк. И если заговорщики рассчитывают свалить Вьорка, то им надо быть куда более активными не в столице – в кланах. Взять тот же разговор с Чинтах про клатти-анхат – без поддержки кланов им ничего не сделать.

Я рассказал деду все, разве что не упомянул про Лимбита и не стал касаться своих мыслей о Фионе. Рассказал так, как это мог бы сделать любой Щит – по возможности бесстрастно, четко и точно, постаравшись отделить факты от своих домыслов.

Кагги мрачнел на глазах. Узнав про предложение Чинтах, только усмехнулся, не более того. Наверно, у меня в голосе все же промелькнула гордая нотка – смотри, дед, какой я, думал ли ты, что парень из клана Врат когда-нибудь сможет стать больше чем королем. Конечно, на самом деле я этого не хотел. В смысле не хотел подсиживать Вьорка.

За этими разговорами мы и добрались до Кораллового леса. Сославшись на усталость, я предложил деду присесть на уединенную лавочку, затерянную среди «кораллов». Кагги хмыкнул – не велика была хитрость, – но спорить не стал.

– Не знаешь, часом, где Терлест с Крадиром? – неожиданно спросил он.

Я пожал плечами: что-то и правда давно их не видно. По крайней мере, со времен той истории с переодеванием.

– Хочешь знать, зачем я приехал в Брайген? – переменил тему дед. – Чтобы понять, что происходит.

Происходит? Значит, и дома тоже что-то происходит! Что бы мне было раньше про это подумать?!

А случилось за последние месяцы действительно многое. В основном по мелочам, в разных поселениях, почти незаметно. Рухнула крепь в семьдесят второй штольне, а обычных соболезнований от короля семьи покойных так и не получили. Несколько гномов попросились воинами в королевскую стражу – из столицы пришел отказ. Собрались на свою ежегодную сходку первопроходцы – и никого от клана Чертога, хотя приглашение им было послано заблаговременно и по всей форме.

Терпение деда лопнуло, когда присланный из Брайгена маг попытался отравить несколько колодцев. Чародея едва не убили на месте, Кагги с трудом его отстоял. А на следующий день, когда клан собрался его судить, выяснилось, что маг исчез.

Теперь пришел мой черед мрачнеть. Я готов был поклясться, что Труба не отправлял к нам никакого чародея, ничего не слышал про просившихся в стражу и погибших под завалом сородичей, а первопроходцы клана Чертога – сам знаю – изумлялись, почему их не позвали на очередную сходку. Я на всякий случай описал ему Биримбу – нет, никого похожего Кагги не встречал.

В клане Врат уже в открытую возмущались Вьорком-зазнайкой, но до Брайгена эти вести не доходили. Дед отправил Трубе три письма – никакого ответа. Конечно, гонцам и в голову не пришло настаивать на личной встрече с королем – обычно письма передавались кому-нибудь из Щитов. Но вот кому именно – этого дед у них, естественно, не спросил.

– Да какая разница, – чуть было не отмахнулся он. – Не думаешь же ты…

Но именно об этом я и подумал.

Вернее, о том, что увидел в «Лопоухом гепарде» троюродный брат Стради. На день рождения к Рабрану были приглашены отнюдь не только его друзья – скорее, наоборот: близких друзей там было мало. Зато заявились лорд Эрлинг (уж кого-кого, а его никогда не звали на наши дружеские посиделки), Сивард айн Раткнор (Раб-ран положительно обладает нездоровой склонностью к экзотике), Цорр (кстати, внук Хийнма) и Сетр – приставленный к Фионе гонец. Заглянул и Моих – тот самый мастер, который сделал Фионе ключик от потайной двери и давно уже был у нас с Лимбитом на примете. Звали даже саму королеву – и это мне решительно не нравилось.

Похоже на заговорщиков, очень похоже. Щит короля – умно, ничего не скажешь. Лорд Эрлинг – как же без длинного эльфийского носа и не менее длинных эльфийских рук. Сивард айн Раткнор – после свержения или смерти Вьорка позиция Ольтании окажется крайне важной, как бы войны не было. Да и Сетр стал бы для них весьма ценным приобретением: знать, о чем переписываются король и королева, дело не последнее.