На грани риска (сборник) - Волович В Г - Страница 74

Теперь по небу покатились багровые волны. Они мчались все быстрее и быстрее и, словно наткнувшись у горизонта на невидимый берег, бесшумно разбивались на мириады разноцветных брызг. Но вот краски стали меркнуть, исчезло драпри, и лишь зеленая бледная дуга, окутанная прозрачным голубым газом, проступила на ночном горизонте. Скоро и она исчезла. И лишь луна торжественно вышла из-за облака, озарив мертвенным светом бесконечные белые пространства...

Уже чуть свет пришел дежурный справиться у Дмитриева, где лежит колбаса. Потом заявился Петров, разыскивавший "чудо". Тщательно побрившись, надев белые рубашки, галстуки, мы отправились в кают-компанию. Там царила суета. Со склада на камбуз и обратно сновали закутанные фигуры, нагруженные снедью. Никитин открывал бутылки лимонада, который мы не забыли захватить с Большой земли. Гурий ругал неизвестного раззяву, засунувшего банки с дефицитными нежинскими огурчиками в ведро с кипятком, где они полопались. Петров, наточив нож, нарезал тонюсенькими ресторанными ломтиками твердокопченую колбасу. К восторгу присутствующих, Дмитриев извлек из свертка, который скрывал даже от нас, банки с маринованными грибами и большую белую скатерть.

Мы сели за стол и с двенадцатым ударом кремлевских курантов подняли тост за Родину.

За столом сегодня

В вечер новогодний

Пусть звенят бокалы веселей

За страну родную, вечно молодую,

За любовь, за счастье, за друзей.

Попросил слова Миляев.

- Должен официально заявить, - сказал он, - что сегодня мы стали рекордсменами. Мы первые, кто встречает Новый год на восьмидесятом градусе северной широты.

- Какие же мы первые? - сказал Никитин, покачав головой, - А папанинцы?

- Извини, Макар, но их широта на Новый год была семьдесят девять градусов пятьдесят четыре минуты, вот так-то.

Как не хотелось расходиться...

Глава 8

ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ

3 января

Появилась первая зорька. Я всматривался в бледную, чуть лиловеющую полоску на востоке. Вот она - предвестница наступающего дня. Яркие полярные сияния вызывали восхищение, но от чего же так вздрогнуло сердце при виде этой слабенькой полоски солнечного света?.. Я припомнил слова Харальда Свердрупа: "Надо прожить некоторое время без дневного света и солнца, чтобы оценить их по достоинству".

Небо опять потемнело. Ушло ли солнце, или просто тучи, прижавшись к торосам, скрыли этот первый знак приближающегося солнца? Как ни всматривался вдаль, не увидел ничего, кроме проглянувших в разрывах облаков искорок звезд. Я возвратился на камбуз. Несколько человек уже сидели за столом, не снимая шуб. Изо рта при дыхании вылетали клубы пара.

- Эх, паялочку бы, - вздохнул Гурий, зябко потирая руки.

- Какую там паялочку, - отозвался Никитин. - Мы на Новый год столько бензина пожгли, что скоро вообще без горючего останемся.

- А знаешь, Макар Макарыч, - сказал Комаров, что-то чертивший на листе бумаги, - я все-таки придумал, что делать.

Все головы повернулись к Комарову.

- Давай, Комар, выкладывай, что ты там изобрел, - поторопил Гурий.

- Во-первых, можно пожечь этилированный бензин. Его у нас бочек десять. До весны хватит.

- Ну, это старая песня, - разочарованно протянул Яковлев. - Опять какая-нибудь снеготаялка, вроде первой.

- Да ты сначала выслушай! - обиделся Комаров.

- Ладно, погоди, Гурий Яковлевич, - сказал Никитин, подсаживаясь поближе.

- Так вот, камелек мы сделаем из пустого газового баллона. Я уже все обмозговал. Должно получиться. Вот смотрите. - Миша пододвинул рисунок. Снизу вырубим дверцу для топки, сбоку проделаем отверстие для трубы.

- Ну, а горелка где будет? - не удержался Гурий.

- В том-то и дело, что никакой горелки не будет. Из бочки проведем медную трубочку от самолетного бензопровода, и бензин будет самотеком поступать в камелек и сразу сгорать.

- Так чего же мы раздумываем? - сорвался с места Зяма. - Давайте сразу же начнем строить.

В кают-компанию принесли сорокалитровый газовый баллон, сбегали за инструментами, и работа закипела. Нарисовав на стенке баллона правильный прямоугольник размером двадцать на пятнадцать сантиметров, Комаров, взяв дрель, принялся сверлить отверстия, стараясь, чтобы перемычки между двумя дырками были как можно уже. Затем с помощью зубила он перерубил перемычки, и образовалось отверстие для топки. Тем временем Сомов и Петров, разыскав жестяные банки из-под галет, превратили их в ровные блестящие листы материал для печной трубы. Оставшиеся не у дел, захватив волокуши, отправились на аэродром за бочками с бензином.

Камелек был готов лишь поздно вечером. Но никто не уходил. Михаил Михайлович, обычно столь пунктуальный в выполнении правил внутреннего распорядка, на этот раз не возражал. Комаров открыл краник, из которого брызнула тоненькая струйка бензина, поднес спичку. Ууу-фф - вспыхнуло, забилось оранжевое пламя. Миша увеличил струю, и камелек загудел низким басом. Его стальные стенки быстро нагрелись. Вот уже на смену обгоревшей краске заалел раскаленный металл. Пахнуло теплом.

В кают-компании стало тепло, и все впервые за много дней разделись до свитеров. По телу разлилась приятная истома. Обилие тепла столь непривычно, что сегодня никому не хочется покидать кают-компанию, возвращаться в промерзшие, неуютные палатки.

Несколько дней мы наслаждались камельком. В кают-компании стало сухо. Топорами срубили толстый ледяной бордюр, окаймлявший стены у пола. И сегодня, в день рождения Вани Петрова, мы можем от души повеселиться. На праздничный ужин Ваня явился свежевыбритый, в белой рубашке и, сияя всеми двадцатью девятью годами, занял почетное место за столом. Радист Щетинин, запоздавший на ужин из-за очередного "срока", принес Ване радиограмму с Большой земли. Он извлек из кармана голубоватый бланк и с торжественным видом вручил его адресату. Радостно схватив телеграмму, Петров быстро пробежал глазами текст и сказал, счастливо улыбаясь: "Жена поздравляет, желает здоровья и всего прочего".

В довершение празднества из Ленинграда поступила еще одна телеграмма. Вся научная работа, проведенная дрейфующей станцией в течение первого периода, ученым советом Арктического института признана отличной.