На грани риска (сборник) - Волович В Г - Страница 66

- Еще раз взяли!

Нарты чуть шевельнулись. Мы напрягли силы, и вот нарты стронулись с места и все быстрее заскользили по насту. Единым махом мы преодолели метров тридцать и, задыхаясь, обессиленные, повалились на снег.

Двое суток продолжалась эта адская работа. У меня не было весов, но, наверное, мы потеряли в весе килограммов по шесть.

Как понятны сейчас слова, сказанные некогда Руалом Амундсеном: "Первое условие, чтобы быть полярным исследователем, - это здоровое и закаленное тело... Всеми моими удачами я обязан главным образом тщательной тренировке моего тела, а также суровым годам учения, предшествовавшим моему знакомству с действительностью полярной пустыни".

Наконец в последнем усилии мы притащили фюзеляж к центру лагеря и втолкнули зеленую дюралевую сигару в глубокий котлован, вырытый до самого льда по соседству с кают-компанией.

Рассевшись вокруг, мы с каким-то недоверчивым удивлением разглядывали убегающие в темноту две глубокие колеи, оставленные полозьями. Вооружившись лопатами, мы принялись забрасывать самолет снегом, пока усилившийся ветер, перешедший в пургу, не разогнал нас по домам. Но ненадолго. У радистов ветром повалило мачту, и они прибежали за помощью. Едва передвигая ноги от усталости, мы поплелись к радиопалатке. Мачта лежала на снегу. Придерживая мачту за стальные тросы-растяжки, радисты осторожно приподняли ее длинный гнущийся ствол, но тут Курко поскользнулся, и мачта, вырвавшись из рук, согнулась и, звонко треснув, обломилась в самой середине. Ее конец, увенчанный фонарем, воткнулся в снег. На вторую попытку сил уже не хватило, и радисты смирились с перспективой работать пока на одной мачте.

Почти весь конец ноября мы были загружены подготовкой лагеря к зиме: строили стеллажи для продуктов, утепляли палатки, возводили снеговые павильоны. Гидрологам потребовалась вторая лунка для проведения очередной серии океанологических наблюдений, и они целыми сутками долбили пешнями неподатливый, крепкий, как бетон, лед. А тут еще Комаров захворал.

В результате благоустройство новой кают-компании затянулось до середины декабря. Наконец фирма "Комаров и сыновья" изготовила великолепный овальный стол. Ящики с пятнадцатисуточными пайками, служившие стульями в течение многих месяцев, заменили скамьями. Дни напролет из фюзеляжа неслись дробный стук молотков и визжание пилы. Торжественный день открытия кают-компании приближался. Дюралевые стены, разрисованные инеем, Яковлев с Петровым обтянули плотной зеленой тканью. Толстый брезентовый полог, обшитый слоем портяночного сукна, разделил грузовую кабину самолета на две половины. Сразу стало "морально" тепло.

Но особенно хорош камбуз. Он разместился в штурманской рубке. Тут комаровский талант рукодела проявился во всем блеске. На штурманском столике Комаров укрепил обе газовые плитки, слева установил заново сколоченный стол, покрытый толстой фанерой. А под столом висели всевозможные полки - для чистой посуды, столовых приборов, крючки для шумовок и половников, шкафчик для специй. Газовый баллон исчез за переборкой в пилотской. Теперь мне не надо было каждый раз расчищать снег, чтобы попасть на камбуз. Вход был закрыт обычной дверью.

Повару для удобства Комаров сколотил пару высоких табуреток - о них я мечтал два с лишним месяца.

Однако оставалось последнее "но": как и чем обогреть эту дюралевую махину? Пока сообща решалась эта немаловажная проблема, я занялся обустройством своего нового обиталища. Уложил миски в стеллаж, расставил банки со специями, отчистил газовые плиты от жира и копоти, покрывавших их толстым слоем. Наведя порядок, я включил все четыре конфорки и, усевшись на новую табуретку, блаженно вытянул ноги.

И вдруг меня словно осенило! "Самолет! Это ведь тот самый Си-47 с бортовым номером Н-369, который я не забуду всю свою жизнь. Ведь с этой машины я с Андрюшей Медведевым полтора года назад прыгал с парашютом на Северный полюс. Как это до сих пор не пришло мне в голову? Ну штучки выкидывает судьба с человеком! Оказаться в роли повара на кухне, в которую превратилась эта прекрасная, гордая машина!"

Глава 4

ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Люди отправляются в дальние, неведомые страны по разным причинам: одних побуждает к тому просто любовь к приключениям, других - неутомимая жажда научных исследований, третьих, наконец, влечет в отдаленные страны таинственность и очарование неизвестного.

Э. Шеклтон. В сердце Антарктики

8 декабря

Курко появился в кают-компании перед самым ужином. Я едва успел наложить в миски аппетитный омлет из яичного порошка с беконом и жареным луком, когда Костя возник на пороге и молча положил на стол перед Сомовым радиограмму. В этом не было ничего особенно необычного, но меня что-то сразу насторожило. То ли выражение лица, показавшееся нарочито многозначительным, то ли сбитая второпях на затылок его старая, вытертая пыжиковая шапка с одним опущенным ухом.

Сомов прочел радиограмму, поднял глаза и, словно изучая, обвел взглядом сидящих за столом.

- Так вот какие дела, друзья мои, - начал он. - Руководство Главсевморпути приняло решение продлить работу нашей станции еще на один год.

Все впились глазами в Сомова, понимая, что это лишь присказка, а сказка еще впереди. И мы не ошиблись.

- Необходимо сохранить преемственность в работе, - продолжал он, - и требуется несколько добровольцев для работы еще на год. Пусть об этом каждый серьезно подумает. Торопиться не надо. Дело, сами понимаете, ответственное и нелегкое. Все устали, намучались. Но кому-то остаться все равно придется, раз для дела необходимо. В общем, тех, кто согласен продолжать дрейф, жду завтра утром.

Доужинали наспех и разбрелись по палаткам.

Пока я перемыл посуду, заготовил для дежурного запас консервов на завтрак, мои сопалатники уже легли. Зяма, забравшись с головой во вкладыш, "думал думу свою". Саша, кряхтя и поругиваясь, возился за ситцевой занавеской, которой он отделил свой закуток.

Я присел к столу за растрепанный роман из рыцарской жизни, но глаза бездумно скользили по строчкам. Захлопнув книгу, я последовал примеру товарищей. Но, конечно, мне было не до сна. Еще в кают-компании я принял твердое решение: остаюсь. Но теперь меня одолевали сомнения. Ведь согласиться - это значит еще на целый год остаться среди льдов. До чего же удобно, когда решения за тебя принимает "дядя". Другое дело, когда ответственный шаг надо сделать самому.