На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 20

Мои колебания были понятны. Не исключена хитро задуманная провокация, поэтому я возразил:

- Зачем нам бежать? Мы белые эмигранты, нам нечего бояться.

- Товарищ! - волнение Ките было неподдельным.- Товарищ! Клянусь вам именем нашей партии... Не теряйте драгоценных минут.

В жизни подпольщика, разведчика, партизана бывают мгновения, когда надо принимать решение, полагаясь на интуицию. Не поверить Ките - нас все равно схватят. Поверить - есть шанс на спасение. В данном случае лучше идти навстречу опасности, чем пассивно ждать ее.

Окончательно меня убедила последняя фраза Ките:

- Я дала Казису снотворное...

И я решился. Разбудил товарищей и сказал: света не зажигать, одеться и быть готовыми к побегу. Затем вернулся в свой номер, оставив девушку в коридоре. Казис в той же позе спал пьяным непробудным сном. Правая рука свесилась с кровати, из заднего кармана брюк на постель вывалился браунинг. Я сунул его в свой карман, вышел, повернул ключ и на цыпочках направился вслед за Ките. За мной остальные.

Девушка вывела нас черным ходом во двор, погруженный в ночную тьму. Здесь мы обнаружили подругу Ките. В темноте я еле различал ее взволнованное лицо.

- Она поведет вас, товарищи,- сказала Ките.- Не беспокойтесь, она тоже ваш друг. А я вернусь к Казису. Так будет лучше.

На расспросы и рассуждения времени не оставалось. По ночным улочкам и закоулкам, минуя полицейские посты и перекрестки, ныряя в проходные дворы, мы наконец вышли к реке. Проводница показала нам брод и первой, приподняв подол платья, вошла в воду.

Брод оказался неглубоким, и через несколько минут мы уже притаились в лесных зарослях на противоположном берегу.

- Посидите тихонько здесь,- сказала девушка,- а я принесу вам продукты на дорогу. И растворилась в лесу.

- Может, все это нам снится? - проговорил Коля Рябов.- И верится, и не верится.

- Подождем - увидим! - отозвался Юргенсон.- Если бы эта девица пошла за жандармами, зачем было ей вести нас через брод? Гораздо удобней было арестовать нас на том берегу, а еще лучше - в гостинице.

- Верно, по логике выходит так,- согласился я.- А интересно, что скажет начальству Казис, когда обнаружит исчезновение большевиков и своего браунинга? То-то будет потеха.

- Браунинг он мог потерять по пьянке,- заметил Рябов,- и в этом спасение Ките. А насчет нас - пусть уж выкручивается как хочет.

- Всыплет ему Спиридонов,- сказал Роберт.- По первое число!

Где-то за деревьями, за невидимым горизонтом угадывался наступавший рассвет. Начиналась утренняя перекличка певчих птиц. Но всех заглушало воронье. Карр! Карр! Карр! От их зловещих голосов мурашки бегали по спине и прежняя тревога закрадывалась в сердце. Мы ждали, сжав зубы. И не зря. Наша проводница вернулась с двумя караваями свежеиспеченного хлеба и большим кольцом колбасы. Отдав провизию нам, она сказала:

- Желаю удачи, товарищи. Передайте друзьям, что подпольщики Укмерге всегда на посту!

Мы крепко держали ее девичью руку и, поблагодарив за помощь, двинулись в Каунас. Дошли без приключений.

На явочной квартире нас давно ждали местные партийцы и товарищ Метлицкий, благополучно прошедший через все кордоны и в момент нашего появления обсуждавший проблему, как спасти нас из паутины контрразведки. Бочки со смолой были доставлены своевременно: бородатый извозчик не подвел.

Всю ночь мы рассказывали Метлицкому и новым друзьям о том, как вырвались из вражеской западни. С чувством сердечной благодарности говорили о безвестных литовских подпольщиках, в решительный час отважно пришедших нам на выручку. Как жаль, что мы не знали их подлинных имен и фамилий, чтобы впоследствии воздать им должное за риск и самоотверженность, за благородную помощь братьям по борьбе.

Восстание не состоится

Задание выполнено. - По литовским хуторам. - Ситуация меняется. Изнурительные скитания. - Покушение на Плехавичуса. - Красный поп

В Каунасе, тогдашней литовской столице, много садов, бульваров, парков. Августовская пора зарумянила и позолотила листву, погода стояла теплая, безветренная. Мы расположились на скамейке в одном из скверов. На встречу с нашей группой сюда пришел представитель ЦК Компартии Литвы и Белоруссии товарищ Ионас. Это был его партийный псевдоним, подлинной его фамилии, как это нередко бывало, мы не знали.

Выслушав подробный рассказ о наших злоключениях по пути из Вильно, товарищ Ионас поблагодарил за доставленное оружие и сообщил, что Метлицкий получил новое задание, а нам троим впредь до получения новых указаний придется жить в разных концах города на нелегальных квартирах. Мы пожаловались ему на наши плохо сделанные документы, он обещал в срочном порядке заменить их. В противном случае нас могли быстро заподозрить и схватить. Каунас был наводнен шпиками, режим в городе отличался жестокостью, буржуазное правительство не жалело сил и средств для вылавливания революционеров.

Подпольная техника у литовских товарищей действовала исправно, и через несколько дней мы получили новые паспорта. Я превратился в уроженца Литвы Станислава Малиновского, а мои товарищи - в безработных служащих: Юргенсон - в латыша Валдиса Круминя, Рябов - в русского Владимира Федорова.

В те дни я познакомился с Кириллом Прокофьевичем Орловским, молодым начинающим подпольщиком, уже хорошо зарекомендовавшим себя в партизанских отрядах Западной Белоруссии. Под чужой фамилией он жил на конспиративной квартире и ожидал направления в один из районов Литвы для подготовки восстания.

Члены нашей тройки также получили аналогичные задания партии. Каждому из нас выделили район действий, где нам предстояло связаться с местными подпольными организациями, создать боевые группы, научить их владеть оружием и наметить объекты для нападения и захвата в дни восстания.

За время совместной опасной работы мы очень сдружились, и расставаться нам не хотелось. Однако партийная дисциплина превыше всего. Мы провели теплый прощальный вечер, а утром отправились по намеченным маршрутам. На меня была возложена подготовка и руководство восстанием в Шяуляйском и Тельшайском уездах. В Тельшайский уезд были посланы в качестве моих помощников подпольщики Боголюбов и Петраускас. Так они значились в паспортах, а настоящих фамилий их я не знал, равно как и они были знакомы со мной только как с Малиновским.

В Шяуляйский уезд в помощь мне неожиданно был направлен Коля Рябов, что очень обрадовало нас обоих. Но третий член группы с нами расстался навсегда. Юргенсон получил направление в район Ионишки.

Началась новая страница моей кочевой нелегальной жизни, когда только явки и пароли связывали меня с верными людьми, а фальшивый паспорт скрывал от властей мое истинное лицо. Сколько я исходил хуторов, деревень и лесов - не перечесть. В любую погоду, сытый или голодный, здоровый или больной, передвигаясь главным образом пешком, я добирался до нужного мне населенного пункта; в затемненных избах или в густых зарослях, а то и на кладбищах встречался с руководителями групп, проводил учебные занятия, формировал военные комитеты и будущие органы местной Советской власти.

Над подготовкой восстания трудились десятки и сотни подпольщиков. Большую роль в нашей напряженной и рискованной работе сыграли секретари подпольных окружных партийных комитетов, которые сумели вдохнуть в массы коммунистов и сочувствующих дух подлинной боеготовности. Была установлена связь с верными людьми на заводах, фабриках, в учреждениях, на железной дороге и даже в тюрьмах и офицерских школах. Руководствуясь указаниями В. И. Ленина о всесторонней подготовке восстания, мы не забывали и о широкой агитационно-массовой деятельности.

И вот наступил неожиданный финал нашей усиленной подготовительной работы. На последние решающие мероприятия нам было дано всего десять суток. Окончательный срок вооруженного выступления должны были сообщить специальные курьеры ЦК, их мы ждали с огромным нетерпением. Курьеры прибыли в намеченное время, но с плохой вестью. Ко мне на один из хуторов Телыпайского уезда пришел запыленный и усталый длинноногий парень в залатанной куртке и больших охотничьих сапогах. Обменявшись со мной паролями, он хмуро сообщил: