На тревожных перекрестках - Записки чекиста - Ваупшасов Станислав Алексеевич - Страница 100

Спустя несколько дней Антон Францевич доставил капитану первые разведданные. Проверка подтвердила их точность, старый рабочий стал активно помогать Калинину, вовлек в дело своего сына Владимира с товарищами, и все вместе они взяли под наблюдение германские части, предприятия, тыловые учреждения, базы и склады в северо-восточной части города, военный городок Антонове, а также железнодорожные перевозки в сторону Москвы.

В середине ноября капитан познакомился с Михаилом Михайловичем Печко и его женой Ларисой Карловной. Инженер-химик Печко работал в оккупацию грузчиком овощной базы, жили супруги у железной дороги, идущей на Молодечно. Оба согласились помогать Калинину, установили наблюдение за перевозками по этой дороге, предоставляли свою квартиру для явок разведчиков.

У супругов Петрашко снимал квартиру еще один человек, Анатолий Сергеевич Плонский. Инженер, перед войной был вольнонаемным служащим в штабе Западного округа. В начале войны потерял семью, не успел эвакуироваться и, чтобы прожить, устроился работать в бюро инвентаризации, позже перешел в земельный отдел. Всю осень находился в сельской местности, в Минске не показывался. Антон Францевич отзывался о нем как о патриоте, честном и надежном. Капитан заинтересовался Плонским и поджидал его приезда.

Он прибыл в конце декабря с зарплатой, полученной натурой - рожью, картофелем, луком, солеными огурцами.

По случаю приезда был организован обед с выпивкой. За столом Калинин разговорился с Плонским, убедился, что тот соответствует характеристике хозяина, свой человек, и с этого дня начал постепенно вовлекать его в нелегальную деятельность. Плонский был очень осторожен, не сразу доверился капитану, но зато потом стал хорошим разведчиком.

В январе 1943 года он достал план города с нанесенными важнейшими вражескими объектами. С помощью старых знакомых начал добывать ценнейшие данные о противнике, организовал и возглавил вспомогательную разведгруппу.

Агентурная сеть, созданная в Минске капитаном Калининым, действовала хорошо, не клеилась только работа у радистки Мамки. Калинин дважды возил ее на консультацию к нашему соседу, в отряд майора Сороки, где я и познакомился с капитаном. Внешне у Мамки все обстояло благополучно: она усидчиво стучала ключом, но обратная связь с Москвой не получалась. Командир группы не один раз запрашивал нужное ему снаряжение, Москва обещала прислать его по воздуху, однако самолеты почему-то не прилетали.

Хлопот с радисткой было много. В январе, когда она проводила очередной сеанс, неожиданно пришла с базара квартирная хозяйка, обнаружила антенну, перерубила ее топором, всполошилась.

- Это девушки телефоны повесили! - запричитала она и куда-то убежала.

Мамка бросила рацию, помчалась на квартиру к Федоту Акимовичу. Вдвоем они вернулись в комнату Мамки, забрали рацию, питание и перенесли в дом Петрашко. В тот же день обнаружилось, что радистка потеряла паспорт. Рисковать дальше с такой работницей в Минске не имело смысла, капитан отвез ее вместе с рацией в отряд Сороки и тут с моей помощью окончательно выяснил, что никакой связи у Мамки с Центром вообще не было. Видя, что самолеты по его радиограммам не прилетают, капитан попросил меня связаться с военным командованием через Наркомат внутренних дел и узнать, в чем дело. Я так и поступил. Ответ пришел неожиданный: со дня выброски Москва ничего не знала о группе капитана Калинина. Тогда капитан догадался о причине многочисленных неполадок со связью и заставил Мамку чистосердечно признаться в грехах.

Оказывается, наскоро подготовленная к работе на рации, девушка не смогла ни разу установить связь с Центром, испугалась своей беспомощности, неведомого наказания, обстановка-то была исключительная - вражеский тыл, глубокая разведка. А испугавшись, обманула командира группы. За первым обманом последовал второй, третий и так без конца. Многочисленная информация, собираемая разведчиками с крайней опасностью для жизни, не поступала в Центр. Хорошо, что в Минске было партийное подполье, работали другие разведывательные группы, они часто дублировали действия агентуры Калинина и поставляли командованию Красной Армии необходимые военные сведения. Но все же ущерб работе был причинен ощутимый.

Когда Федот Акимович узнал всю правду, он был страшно разгневан и хотел расстрелять Мамку, однако мне и другим офицерам удалось отговорить его. Радистка была очень молодой, очень неопытной, плохо обученной, растерялась в сложных условиях, смалодушничала, струсила. Случай этот еще раз напомнил нам всем, как важен тщательный подбор кадров для сражений на невидимом фронте и как личные, сугубо индивидуальные черты характера рядового бойца могут повлиять на успех общего дела.

Как несправившуюся с работой, Мамку отправили за линию фронта. Капитан некоторое время пользовался рацией в отряде Сороки, а затем Большая земля прислала ему новых радистов.

Зиму Калинин оставался в Минске. Вместе с Эммой и другими разведчиками он выполнял задание Центра: установить нумерацию и численность частей минского гарнизона. Каждые 7-10 дней капитан сам пробирался в партизанскую зону и передавал добытые сведения на рацию.

В феврале, после окончательного падения сталинградской группировки немецко-фашистских войск, в столице Белоруссии начались массовые аресты и расправы над мирными жителями.

Однако логика всенародного сопротивления вражескому нашествию была такова, что кровавые репрессии только сильней раздували пламя патриотической борьбы. У Калинина появились новые бесстрашные помощники из минских жителей, среди них: Нина Карловна Чеботарева, Нина Семеновна Шинкаренко, Сергей Прокофьевич Яковицкий и его жена Клавдия Михайловна. Инженер Яковицкий накануне войны работал в Ломже, во время оккупации перебрался в Минск и стал директором маленького завода, сумев скрыть от фашистской администрации свое истинное политическое лицо. Сергей Прокофьевич обеспечивал капитана сведениями о работе всех промышленных предприятий города, его жена была связной. Поток информации Центру от разведывательной группы Калинина увеличивался день ото дня, несмотря на активное противодействие вражеской службы безопасности.

Агентура Федота Акимовича, как, впрочем, и он сам, имела минимум профессиональных навыков и успешно выполняла свой долг лишь благодаря высокому нравственному порыву, который часто помогал патриотам совершать невозможное. При встречах с Калининым в партизанской зоне я внимательно выслушивал его рассказы о деятельности группы и подсказывал наиболее рациональные решения сложных проблем. Капитан с благодарностью принимал советы и выполнял их, но предусмотреть все мелочи было невозможно. Против его агентурной сети воевала многоопытная фашистская контрразведка, и провалы становились неминуемы.

Весной 1943 года активно действующая группа капитана Калинина ощутила первые попытки врага обнаружить ее. Командиру сообщили, что за ним охотится контрразведка, и в начале апреля ему чудом удалось избежать ареста. Хозяйка его тогдашней конспиративной квартиры Нина Карловна Чеботарева не успела скрыться и попала в лапы палачей, угодила в концлагерь и спустя год погибла.

По указанию Центра Федот Акимович остался в лесу, создал самостоятельный оперативно-разведывательный отряд и продолжал руководить агентурной сетью в Минске. Связь с городом поддерживал через Ларису Печко, Нину Шинкаренко, Василия Борисенка.

Летом в отряд влилась прилетевшая из Москвы диверсионная группа Нины Лукиничны Правилыциковой. До войны она работала в белорусской столице учительницей, знала город, имела нужные знакомства. Капитан поручил ей наблюдение над всеми тремя аэродромами близ Минска, и она с честью выполняла это непростое и опасное задание.

Нет возможности описать или даже перечислить подвиги разведчиков в оккупированной столице Белоруссии и в Минской зоне. Люди каждодневно шли на смертельный риск, на тяжелейшие испытания и приносили реальную пользу победоносной Красной Армии, развивавшей наступление против армейской группировки немцев "Центр".