Второе правило волшебника, или Камень Слёз - Гудкайнд Терри - Страница 97

Тело женщины оказалось на удивление легким, и Ричард, почти не замечая его тяжести, брел меж невысоких каменистых холмов. Луна уже взошла, и он хорошо различал дорогу. В голове у него теснились невеселые мысли. Он уныло шагал, отшвыривая ногой случайные камешки.

Ричард был удивлен внезапным признанием сестры Верны. До сих пор она ничем не показывала, что смерть двух других сестер причинила ей душевную боль, и Ричард считал, что если она ничего не говорит, значит, ничего не чувствует. Теперь ему было искренне жаль ее, он разделял ее страдания. Уж лучше бы она ничего не говорила. Куда проще было огрызаться на каждое слово, считая ее бессердечной.

Он отошел довольно далеко и неожиданно обнаружил, что стоит на каменистом гребне, окруженном остроконечными скалами. Мысли его вернулись к мертвой женщине, которую он нес на спине. Рубаха Ричарда насквозь пропиталась кровью, и он почувствовал внезапное отвращение.

Он осторожно опустил тело на камни и огляделся в поисках подходящего места. На поясе у него болталась небольшая лопатка, но он понимал, что вырыть могилу в такой почве – дело нелегкое. Проще бросить тело в какую-нибудь расселину и заложить камнями.

Ричард рассеянно потрогал повязку у себя на груди. Ниссел дала ему тряпицу, пропитанную лечебной мазью, и Ричард ежедневно прикладывал ее к ожогу, стараясь при этом не смотреть на рану. Шрам в виде растопыренной пятерни приводил его в ужас.

Сестра Верна утверждала, что Ричард по неосторожности угодил в костер в доме духов, но он был абсолютно уверен, что это не так. Это было клеймо подземного мира. Клеймо Даркена Рала. Ричард стыдился его и не позволял сестре Берне взглянуть на рану. Этот ожог служил ему постоянным напоминанием о том, кто на самом деле его отец, и казался оскорблением памяти Джорджа Сайфера, человека, который воспитал Ричарда, который подарил ему свою любовь и участие.

Кроме того, клеймо напоминало о том, каким чудовищем является он сам, Ричард Рал. Чудовищем, которого Кэлен почла за лучшее прогнать и заставила надеть ошейник.

Ричард прихлопнул муху, жужжащую у самого лица, и в следующее мгновение обернулся, пораженный внезапной догадкой. Так и есть: над мертвой женщиной кружил целый рой. Он вздрогнул от страха, когда еще одна муха ужалила его в шею.

Кровавые мухи!

Он выхватил меч как раз в тот момент, когда от соседней скалы отделилась большая черная тень. Чистый звон стали потонул в злобном рычании. Огромные крылья раскрылись, и гар бросился на человека. На мгновение Ричарду показалось, что на скале мелькнула еще одна тень, но его внимание тут же переключилось на крылатого зверя с горящими зелеными глазами, пикирующего на него.

Зверь был слишком велик для длиннохвостого гара и, судя по тому, как он ловко увернулся от меча, слишком умен. Короткохвостый гар, выругался про себя Ричард. Правда, гар был чересчур тощим, видимо, охота в этих местах, как правило, бывала неудачной, но все равно он был раза в полтора выше Ричарда.

Уворачиваясь от удара когтистой лапы, Ричард споткнулся и упал на тело убитой женщины. Он поднялся, яростно вращая мечом, позволив магическому гневу завладеть каждой клеточкой своего тела. Лезвие полоснуло по гладкому тугому розовому пузу. Взревев от боли и бешенства, гар снова бросился на него и внезапно опрокинул Ричарда на землю ударом кожистого крыла.

Ричард перекатился через голову и, вскочив на ноги, вновь взмахнул мечом. Сверкнув в лунном свете, клинок отрубил гару полкрыла. Брызнула кровь. Но это только подстегнуло гара. Длинные клыки, с которых капала пена, оскалились. Зеленые глаза сверкнули яростным огнем. От громкого рычания Ричард едва не оглох. В воздухе мелькнули огромные когти.

Магия взметнулась в Ричарде, требуя крови. Вместо того чтобы отступить, он пригнулся, а потом, распрямившись, вонзил меч в заросшую густой шерстью грудь зверя. Резким движением повернув меч в ране, Ричард выдернул его, и гар рухнул, захлебнувшись в предсмертном вое.

Ричард вновь занес меч, собираясь отсечь ему голову, но в этом уже не было необходимости. Помедлив мгновение, гар завалился на спину, ломая крылья, несколько раз судорожно дернулся и затих.

Из темноты донесся протяжный вой. Ричард отступил на несколько шагов. Маленькая темная тень скользнула к поверженному чудовищу и, раскинув маленькие крылышки, взобралась ему на грудь.

Ричард не поверил своим глазам. Детеныш!

Умирающий гар сделал попытку накрыть детеныша лапой, но у него не хватило сил. Он медленно повернул голову. В зеленых глазах читалась боль… и мольба. Из пасти хлынула кровь, дыхание оборвалось. Зеленые глаза потухли. Все было кончено. Звереныш вцепился в шерсть убитого гара и жалобно завыл.

Маленький или большой, все равно это гар, подумал Ричард. Он подошел ближе. Надо его убить. Ярость по-прежнему бурлила в нем. Он поднял меч.

Маленький гар прикрыл голову дрожащими крыльями и шмыгнул в сторону. Но недалеко. Даже страх не мог заставить его покинуть мать.

– О добрые духи, – прошептал потрясенный Ричард. – Я не могу!

Маленький гар дрожал, глядя, как медленно опускается меч. Когда лезвие коснулось земли, Ричард отвернулся и закрыл глаза. Его мутило от магии меча, которая заставила его испытать боль поверженного врага, и от осознания низости того, что он только что намеревался сделать.

Убрав меч в ножны, Ричард глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а потом взвалил на плечи тело убитой женщины и, не оглядываясь, зашагал прочь. В спину ему неслись душераздирающие крики малыша, оплакивающего мать. Он не мог его убить. Просто не мог. «Кроме того, – сказал себе Ричард, – меч бы мне этого не позволил».

Конечно, можно было бы сделать лезвие белым, но Ричард не хотел лишний раз испытывать связанную с этим боль, тем более для того, чтобы убить беззащитного детеныша.

Он понес тело к другому холму, и крики маленького гара за спиной постепенно затихали. Ричард опять опустил труп на землю и сел рядом, чтобы перевести дух. Мертвый гар был отчетливо виден в лунном свете – большое черное пятно на фоне серой скалы. А рядом – пятнышко поменьше. Плач детеныша был уже еле слышен. Ричард сидел долго, всматриваясь в темноту и прислушиваясь.

«Добрые духи, что же я наделал!»

Но духи, как водится, не откликнулись.

Уголком глаза Ричард уловил какое-то движение. На фоне желтой луны мелькнули два крылатых силуэта. Тары! Они заложили вираж и начали неторопливо снижаться. Еще двое!

Ричард вскочил на ноги. Вероятно, они заметили малыша и хотят ему помочь. Он возликовал, но тут же сообразил, сколь нелепа такая радость. Похоже, он уже начинает испытывать странную симпатию ко всяким чудовищам.

Он пригнулся. Тары пронеслись у него над головой и по спирали устремились к соседнему холму.

Маленький гар примолк.

Тары приземлились чуть в стороне от холма и, не складывая крыльев, осторожно двинулись к мертвому гару. Внезапно они взмахнули крыльями и бросились на притихшего детеныша. Тот прервал молчание и завизжал. Послышалось хлопанье крыльев, злобное рычание и испуганные крики малыша.

Ричард выпрямился. Некоторые животные имеют привычку пожирать детенышей своего вида. Особенно самцы и особенно если еды не хватает. Они вовсе не собирались его спасать; они собирались съесть его!

Не успев толком осознать, что делает, Ричард уже бежал вниз по склону холма, стараясь не думать о том, что поступает глупо. Взлетая на следующий склон, он выхватил меч. Испуганные крики малыша гнали его вперед, а жадный рев взрослых гаров наполнял сердце магической яростью.

Сверкала сталь, лязгали когти, хлопали крылья. Эти два гара оказались больше, чем тот, которого убил Ричард, скорее всего действительно самцы. Гары отступили, и лезвие пронзило воздух, зато один из них отпустил малыша. Он скользнул к телу матери и испуганно зарылся в мех. Гары старались окружить Ричарда, размахивая когтистыми лапами, а тот отчаянно вращал мечом, пытаясь удержать их на расстоянии. Один из гаров вновь потянулся за малышом, но Ричард подхватил детеныша свободной рукой и отступил на несколько шагов.