Убить Змея - Вайнин Валерий - Страница 93

Даша обняла его за шею.

— Но ведь я к тебе так прилипну, так прилипну…

— Ловлю на слове. — Глеб погладил ее по волосам. — В университетской среде бытует такой стишок:

Если вы утопните и ко дну прилипните,

день-другой промаетесь, а потом привыкнете.

— Какая прелесть! — рассмеялась Даша, продолжая при этом плакать. Через несколько секунд смех ее перешел в хохот.

Гладя ее волосы, Глеб спросил:

— Это не истерика?

Даша замотала головой.

— Просто я представила, как Илюшка наконец избавится от своей деловой жены. Я жуткая стерва.

Глава вторая

После бурной ночи, во время которой они, можно сказать, выпили друг друга до капли, Глеб готов был спать и спать (благо занятий в школе по четвергам у него не было). Однако телефон, адская эта машина, взорвал его сновидения. Мягко выбравшись из объятий Даши, Глеб взял трубку и закрылся на кухне.

Звонил барон Мак-Грегор.

— Майкл, я буду краток, — сухо произнес он. — Сенатор согласен принять тебя завтра в шесть вечера. — И барон назвал номер люкса в отеле „Метрополь“.

— Спасибо, Ричард, — сказал Глеб. — У меня два условия. Первое…

— Майкл, ты сумасшедший! — возопил шотландец. — Какие условия, когда жизнь твоя висит на волоске!

— Первое, — невозмутимо повторил Глеб, — сенатор должен быть один. Без вашей нечисти, видимой и невидимой.

— Сенатор ничего вам не должен, лорд Грин! Он лишь любезно согласился выполнить мою просьбу…

— Ричард, не будь дубиной. Сенатор Колмен на днях лишился глаза, не так ли? Сказать, как это произошло?

Барон растерянно примолк, затем пролепетал:

— Майкл, не станешь же ты утверждать, что…

— Да, старина: моих рук дело, — подтвердил Глеб. — Я не тот, за кого себя выдаю. Впрочем, думаю, об этом даже ты догадался. Устрой, чтобы сенатор был один в номере, и убирайся из России в 24 часа. Вот второе мое условие.

Ошеломленный барон пытался протестовать:

— Что за чепуха? Могу ли я уехать, когда обстановка так накалилась…

— Беги, Ричард, спасай свою задницу, — посоветовал Глеб. — Не пройдет и недели, как поганое ваше братство я сотру в порошок. Смотрите в оба, господин барон. Как бы не получилось так, что вы поставили не на ту лошадь. Не говорите потом, будто я вас не предупреждал.

После продолжительного молчания Мак-Грегор произнес:

— Я выполню ваши условия, лорд Грин. Если удастся.

Из трубки послышались короткие гудки. Сидя на табурете, Глеб задумчиво почесал трубкой ухо. В этот момент на кухню ворвалась голая растрепанная Даша.

— Я придумала, — объявила она, — как мы будем отмечать мое двухсотлетие.

— Не опоздать бы, — обеспокоился Глеб. Прыснув, Даша скользнула к нему на колени.

— Прямо сейчас и начнем.

Глеб хотел было обсудить заманчивое это предложение, однако в руке его зазвонил телефон.

— Здорово, телохранитель! — произнес из трубки голос Толяна. — Видать, бутылку мою ты зажал. Ну, Бог с тобой.

От недоброго предчувствия у Глеба ёкнуло сердце. Глядя на его лицо, Даша побледнела и прижала ухо к трубке.

— Чего надо? — буркнул Глеб. Толян фыркнул.

— Кому, мне? Мне-то ничего, это тебе надо. Рыжуля да япошка твой в подвале на цепях подвешены. Вызволять будешь?

Даша тихо ахнула.

Глеб показал ей прижатый к губам палец.

— Они живы? — осведомился он ледяным тоном.

— Живы пока, — подчеркнул последнее слово Толян. — Ну, помяли мы их малость, ножками по ним прошлись… Слышь, телохранитель, мы ихметелим, а рыжий бормочет: „Друзья узнают, друзья придут…“ Умора просто!

Даша отпрянула от трубки и, зажав рот ладонью, выбежала из кухни.

Тем же ледяным тоном Глеб произнес:

— Вы не смогли бы с ними справиться даже с оружием. Как вы их взяли?

Толян гоготнул:

— Даже с оружием, во как! Такие они у тебя бэтманы, да?.. Ну, вообще-то пьяные они были в дупель. Устраивает объяснение?

Глеб чертыхнулся про себя.

— Ясно, — процедил он сквозь зубы. — Какие твои условия?

Толян откровенно перевел дух.

— Деловой разговор. Приезжай — скажу условия. Только без глупостей. Они в надежном месте, я звоню туда каждые четверть часа. Если со мной что случится и звонка не последует, их обоих сразу кончат. Усек?

— Говори, где встречаемся, — буркнул Глеб.

Толян объяснил, куда ехать, после чего оба дали отбой.

На кухню стремительно вошла Даша. Она была в джинсах, в свитере и в сапогах. В руке она сжимала деревянную скалку для раскатки теста. Где она ее откопала?.. Вероятно, от прежних жильцов осталась.

— Одевайся, поехали! — тряхнула Даша „конским хвостом“.

— Остроумно, — похвалил Глеб, огибая ее по направлению к прихожей.

Даша проследовала за ним.

— Я еду с тобой!

Глеб с невероятной быстротой натянул на себя джинсы и рубашку.

— В мыслях, Даш! Только в мыслях! — пробормотал он.

— Глеб, ну пожалуйста!

Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Дашка, ты дура. Самая красивая и самая любимая дура на свете.

С этими словами он сдернул куртку с вешалки и выбежал за дверь.

Даша прошлась по комнате и несколько раз от души рубанула скалкой по воздуху. Потом отнесла скалку на кухню, взяла телефон и набрала номер Ильи.

— Наконец-то! — обрадовался Илья. — Все так горят на оперативной работе, что обо мне просто-напросто забыли! Ты проинформируешь меня о ходе операции, или я размечтался?

— Гольдберг, не ворчи, — потребовала Даша. — Прямо как дед старый. Я ж тебе для чего звоню?

И она поведала ему о визите режиссера Павла Цветкова и его оператора к французской актрисе Элен Вилье. Даша умела весьма красочно рассказывать даже о том, чего сама не видела. Особенно ярко у нее прозвучал эпизод с двойниками. Илья так и покатился.

— Неплохо, — похвалил он, — очень неплохо. Завтра мой выход. Если, конечно, меня опять не задвинут некоторые антисемиты.

— Спокуха, — ответила Даша, — всё идет по плану.

Илья насторожился.

— Дуська, что случилось? Какой-то у тебя голос…

— Голос как голос. — Даша не стала рассказывать о том, что Стаса и Такэру захватили бандиты, и, чтобы уйти от вопроса, бодро осведомилась: — Что бы ты сделал, если б узнал, что жить тебе еще двести лет?

— Повесился бы, — брякнул Илья.

— Гольдберг, я серьезно!

— На подобные глупости серьезно я не отвечаю.

— Почему глупости?

— Потому что, пока я буду над этим размышлять, моя короткая жизнь уже закончится.

Даша начала злиться.

— Гольдберг, если тебе отпущено двести лет, вешаться тебе не придется. Тебя затопчут Алкины дистрибьюторы.

И Даша положила трубку.

Глеб был не то что зол, он был в такой ярости, какой не помнил в себе уже многие годы. Когда „жигуленок“ его притормозил возле двух черных „мерсов“, он выскочил из него, едва не сорвав дверцу с петель.

Коренастый Толян, расставив крепкие ножки, ухмылялся всем своим румянцем с автоматом „узи“ в руках. С таким же автоматом и в такой же позе с ним рядом стоял Толян Большой, только не улыбался и выглядел растерянным. За их спинами еще шесть мрачных типов ощетинились различными видами стрелкового оружия.

— Неслабо подготовился, — усмехнулся Глеб. Усмешка его была зловещей.

Но Толян, очевидно, считал себя в полной безопасности.

— С тобой только так, — продолжал он ухмыляться. — Бутылку мне задолжал, придется выколачивать.

Встреча их происходила в грязном тупике в окружении пустых ящиков из-под апельсинов. Глеб и Толян стояли друг против друга: один — держа руки в карманах, другой с автоматом наперевес.

— Где они? — осведомился Глеб.

— Тебе так прямо и скажи! — Толян подмигнул своим бандитам. Бандиты не шелохнулись, не издали ни звука, но Толян не обратил на это внимание. — Поедешь со мной к Лосю, — приказал он. — Лось поговорит с тобой по душам, потом решит, что с вами со всеми делать. Полезай в тачку, живо. Эй! — обратился он к Толяну Большому. — Устрой там приятеля поудобней!