Убить Змея - Вайнин Валерий - Страница 85

— Не смей уходить из моих снов.

Глеб чмокнул ее в щеку.

— Я только в школу.

— Какая, на фиг, школа?! — подбоченилась Даша. — Тут, понимаешь, нечисть прет из всех щелей! Как, понимаешь, тараканы! А ему, видите ли, в школу!.. Может, правда отпуск возьмешь, а? Как Илюшка.

Глеб снял куртку с вешалки.

— Какой отпуск в разгар учебного года? Даш, брось. Где они впопыхах другого француза найдут?

Даша вздохнула.

— А со Змеем кто воевать будет? Пушкин?

— Змея и так уделаю. Без отрыва от производства.

Даша нахмурилась вдруг и помрачнела.

— Мы тут с тобой, как два жизнерадостных идиота. А этой ночью, между прочим…

— Плакать нам, что ли? — Глеб застегнул куртку.

— …этой ночью я только и ощутила, во что вляпалась. Стоит лишь вспомнить, — Дашу передернуло, — вообще спать расхочется.

— Умойся, оденься и ничего не бойся, — посоветовал Глеб.

— Я за тебя боюсь, дурак.

Глеб шаркнул ногой:

— Тронут. Опаздываю, Даш. Лёнька с Гулькой ждут.

Даша крикнула ему вслед:

— Я тоже хочу к Лёньке с Гулькой!

Но дверь захлопнулась, и Даша притопнула в досаде. Затем, как послушная девочка, умылась, оделась и почти не боялась. При солнечном-то свете. Потом позавтракала и прилегла на диван с «Доктором Фаустусом». Однако история композитора, который заразился сифилисом и в бреду вел философские диспуты с Дьяволом, при всем уважении к Томасу Манну, вызывала у Даши лишь скуку. И от этой самой скуки она, отложив книгу, позвонила к себе в контору — в бюро технических переводов.

Трубку сняла бухгалтер Римма.

— О, Дарья! — обрадовалась она. — Ты куда пропала? Я тут тебе звонила на днях…

— Пропала, не пропала, — прервала ее Даша, — все равно ведь вы мне работы не даете. Или что-то наклевывается?

— У нас всю дорогу наклевывается, — хихикнула бухгалтерша, — только не проклюнется никак. У Савельича… Даш, ей-богу, у него климакс. Все с этой новенькой, с Кузнецовой, воюет. Посмотрела бы на старого кобеля.

Даша пожалела уже, что позвонила, и прикидывала в уме, как бы приличней закруглиться.

— Ты чего там расчирикалась? — осведомилась она. — Рядом никого, что ли?

— Ага, я в гордом одиночестве. Новенькая эта, Кузнецова, раньше обеда вообще не является, а Савельич… Нет, Даш, серьезно: у него климакс. Он прямо как змей на людей бросается. Мангуста на него нет. С утра приносит мне платежку и наезжает: «Имейте в виду, Римма…»

— Погоди, Рим, — перебила Даша. — Что там еще за мангуст? Что за змей?

— Легенда есть такая, на днях прочла. Змей — это человек, в котором воплотился Дьявол: точь-в-точь наш Савельич. А Мангуст вроде воплощение ангела. И вот, значит, он с этим Змеем сражается, только в нашем бюро что-то его не видать. Так на чем я остановилась? Приносит мне этот Змей платежку и говорит: «Имейте в виду, Римма…»

— Рим, как ты об этой легенде узнала? Прямо жутко интересно!

— В книжке прочла. Так и называется «Легенда о Мангустах и Змеях». Верка моя из библиотеки притащила. Не перебивай, Дарья, дай досказать!

— Рим, а кто автор, не помнишь?

— Авторов я вообще не запоминаю. Вот же привязалась. «Имейте в виду, Римма, — говорит, — если вы не проведете это вчерашним числом…»

— Ой, Рим, у меня молоко убегает! Пока! — Даша дала отбой, руки у нее дрожали.

Минут десять она затравленно металась по комнате. Затем спешно стала переодеваться. Облачившись в джинсы, водолазку и сапоги, она собрала волосы в «хвост», черкнула Глебу записку и с курткой под мышкой выбежала из квартиры. Мчась по лестнице вниз, Даша натянула на себя куртку. Дрожь в руках не прекращалась. Перед выходом из подъезда она осторожно огляделась. Никого и ничего подозрительного вроде не наблюдалось. И Даша быстро зашагала к автобусной остановке.

Конечно же, она не могла заметить профессионального снайпера, который вот уже четвертый день караулил ее на чердаке дома напротив. Зато снайпер мигом опознал ее по фотографии. «Ништяк, — обрадовался он. — Через час получу остальные бабки». Пока Даша, озираясь, выходила из подъезда, киллер приоткрыл окно и поймал «объект» в оптический прицел винтовки. Киллер был крупным мужчиной, одетым в темные брюки и свитер. Без всяких эмоций, плавно и бережно, нажал он на спусковой крючок…

И вечером крутые спецы из МУРа, что называется, чесали репу над свежим трупом на чердаке. Такого спецы не только еще никогда не видели, но даже вообразить себе не могли: пуля, выпущенная из снайперской винтовки, угодила в лоб самому снайперу. Баллистическая экспертиза и здравый смысл вступили здесь в такое противоречие, что… Примирить их можно было, только закрыв дело с пометкой «криминальные разборки». Должны же быть в сумасшедшем этом мире и у работников уголовного розыска хоть какие-то отдушины.

Даша, разумеется, обо всем этом не подозревала, но, торопясь к автобусной остановке, она прятала в кармане куртки кисть левой руки: изумрудное колечко-вьюнок на ее пальце засверкало вдруг столь ослепительно, что реакцию окружающих трудно было предугадать. «Да знаю, знаю, — мысленно оправдывалась Даша, — что-то было не так. Но, черт возьми, я должна!» Впрочем, через пару остановок колечко пришло в норму, и руку можно было вытаскивать из кармана.

День был теплый и солнечный. Это уже была весна, и школа гудела, как потревоженный улей. Ученикам будто шило кой-куда воткнули, а учителям с трудом давалась строгость. До каникул, однако, было еще далеко, и расслабуха эта грозила падением успеваемости. «Интересно, — подумал Глеб, — что бы тут началось, если б стало известно, кто у нас ходит в директорах».

— Как там наш Иван Гаврилович? — обратился он на перемене к завучу. — Выздоравливать не собирается?

Зинаида Павловна со вздохом поправила косичку на затылке.

— Сегодня звонил. Обещал через денек-другой.

— Почему бы его на пенсию не отправить? — предложил Глеб. — Зарплата наша для него — тьфу.

Зинаида Павловна мигом приняла неприступный вид.

— Не устаю вам удивляться, Глеб Михайлович. Иной раз вы сама чуткость, а иной раз… Кстати о зарплате: она с пятницы вас дожидается. Не забудьте получить.

И она ушла, цокая каблучками, некрасивая, честная и надежная, как скала. Рассказать ей про Змея — не поверит, даже если Змей заглотит ее целиком.

А вот физкультурник, как выяснилось, был слеплен из другого теста. После уроков он придержал Глеба в раздевалке и пробасил с двухметровой высоты:

— Дело, конечно, не мое, но… Только не обижайся. По-моему, наш Божий одуванчик трахает твою Галину, как врага народа. Я вижу в этом что-то противоестественное.

Глеб несколько опешил.

— Семен Алексеевич, если вы претендуете на роль дуэньи…

— Так и знал, что обидишься. Галина, может, и слова доброго не стоит. Но этот болезнетворный дедуля даже для нее чересчур. Чем-то, видать, он ее держит.

— Какой ты у нас наблюдательный, — заинтересовался Глеб. — Тебе-то чем Иван Гаврилович не угодил?

Физкультурник пожал саженными плечами:

— А пес его знает… Клоп он вонючий. Добренький вроде да хворенький, а злоба в нем такая — не дай Бог присосется. Почему этого никто не видит?

Глеб был изумлён. Проницательность этого отставного баскетболиста выходила за рамки. Однако углубляться в затронутую им тему было не ко времени и не к месту. По счастью, Глеб заметил приближающихся к ним десятиклассников и поспешил ретироваться.

— Ты, может, и прав, — сказал он, бочком двигаясь к выходу. — Но Галка — взрослая девочка и вправе решать сама, с кем ей…

— А ведь ты его тоже не любишь, — перебил физкультурник. — Будешь отрицать?

Но его уже обступили десятиклассники, жаждущие поиграть в баскет. И Глеб, уклоняясь от ответа, под шумок сбежал.

— Семен Алексеевич, мяч дадите? — загалдели школьники.

Физкультурник разгладил седеющий ус.

— Смотря зачем.

— В баскет погонять! Не в футбол, честно!

— Хоть минуток на десять! Плюс-минус полчаса!

— Погодка, блин, шепчет, Семен Алексеевич!