Пуд соли на сердечную рану - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 53

Матвей в черной водолазке и джинсах вышел на крыльцо и закурил. Глаша смотрела на него не отрываясь. Он был все так же хорош, только похудевший и бледный. А еще костыли…

Мужчина бросил взгляд вокруг и тут же увидел Глафиру. Сцена встречи Штирлица с женой могла отдыхать! Они смотрели друг на друга неприлично долго, словно не в силах поверить, что это не сон и не мираж. Смотрели, чтобы не разорвать ту нить, которая их связывала, не разрушить ту ауру, что возникала сразу же, как только они оказывались вместе.

– Глаша? – дрогнувшим голосом спросил Матвей, слегка покачнувшись.

Она наконец-то оторвалась от калитки и подошла к нему. Все то же лицо, глубокие синие глаза, седые виски…

– Я думала, что никогда больше не увижу тебя… Как же я счастлива, – прижалась к нему Глаша.

– Я на костылях… осторожней…

– Ты расскажешь мне о себе все… Хочу знать о тебе все. И никогда больше не терять.

– Глаша… – обнял ее Матвей. – Как давно я тебя не видел…

– Почему ты уехал, не объяснившись? Как ты мог подумать обо мне такое?

– Но…

– Молчи.

– Как твой богатый жених? – спросил он, трогая ее волосы. Легко, словно боясь спугнуть.

– Ходит в женихах. А ты – подлец. Соблазнил девушку деревней – «я тебе молочко, я тебе оладушки» – и пропал.

– Все будет, Глаша. Все будет… Молочко меня и подняло, – заулыбался он.

– Зачем ты поехал туда?

– Мне без тебя здесь было делать нечего…

– А если бы тебя убили? Что было бы со мной?

– Не думай об этом.

– Тебя ищет какая-то награда, – сообщила Глаша.

– Ты – моя награда.

Они стояли, прижавшись друг к другу, в абсолютной тишине, несмотря на шум и веселье вокруг. Глафира слышала только стук его сердца, который ей милее, чем бой курантов, и чувствовала его запах. Запах человека, которого знала всего несколько дней, а по ощущениям – всю жизнь.

– Ну, и на сеновал я надеюсь, – улыбнулась Глаша.

– Хоть сейчас, – еще крепче прижал ее к себе Матвей.