Смерть, какую ты заслужил - Боукер Дэвид - Страница 39

– Будь ты божеством, кем бы ты был?

– Паном скорее всего. Сплошная пьянка и трах, и никакого тебе похмелья или чувства вины. А ты?

– Белиалом.

– Кто такой Б. Елиал?

– Белиал, в одно слово. Предводитель сынов тьмы из Библии.

Сорвав с плеча обрез, Злыдень выстрелил. В визге и облаке перьев грача разнесло на куски.

– Все его владения лежат во тьме, и цель его – творить зло. Все до единого, связанные с ним духи – ангелы разрушения.

Кое-что еще случилось прежде, чем они достигли «Лип». Кислота подействовала, и Билли почувствовал, что разделился на две аккуратные половины: один Билли шел по полю рядом со Злыднем, а второй, его внутреннее – блаженно свободное – «я» парило в неведомых, не нанесенных на карту сферах. Ощущение полета было чудесным, но внешне он казался трезвым и шел ровно.

Когда они дошли до дома, небо почернело. Вешая в холле крутку, Билли почувствовал, что у его лица жужжит муха.

– Откуда берутся мухи, Стив?

– Хочешь лекцию по биологии?

– Нет, я про мух в твоем доме. Куда ни посмотри, везде черви и чертовы мухи.

– Здесь тебе не город, Билл. За городом мухи обычное дело.

– А запах? Иногда здесь пахнет хуже, чем от кучи дерьма.

– Плохая канализация. Не бери в голову.

С невероятным грохотом тучи разверзлись потопом. Билли пошел к окну в гостиной смотреть на грозу. Дождь падал вертикально, с неумолимой силой барабанил по крыше, деревьям и могилам за ними. Под действием кислоты Билли казалось, что дождь прорастает вверх из самой земли.

– Билл?

Рядом с ним с ножом для мяса стоял Злыдень. И улыбался. А Билли показалось, что он преобразился, снова стал ребенком. Уже не старается быть крутым или отчужденно гордым.

– Летишь, Билл?

Билли рассмеялся. Злыдень легко, почти не надавливая, провел ножом по своей правой ладони. Из неглубокого пореза выступила кровь. Потом он кивнул Билли, который тоже протянул правую руку. Злыдень чуть рассек кожу, и они сжали руки, смешивая кровь. Глаза Злыдня сияли теплом.

– Теперь мы по-настоящему братья.

Злыдень куда-то ушел, Билли остался у окна смотреть на дождь. Несколько минут спустя его побратим вернулся.

– Пойдем, Билли. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Кое-что потрясающее.

Заинтригованный, Билли последовал за Злыднем через холл на кухню. У кухонного стола сидел мужчина.

Он сидел спиной к Билли, темноволосая голова свесилась на грудь. Билли глянул на Злыдня, и тот дружеским кивком подстегнул его подойти поближе. Но что-то в осанке незнакомца остановило Билли.

Мягко взяв Билли за локоть, Злыдень подвел его к столу. Потом схватил незнакомца за волосы и поднял голову, чтобы Билли стало видно лицо. Билли затрясло. Подарок Злыдня оказался трупом. Убийца с мрачным удовлетворением рассмеялся. Лицо жертвы было белым, как у гейши. В щеке и во лбу зияло по круглой дырке, такой чистой и аккуратной, что каждая походила на отверстие, проделанное сверлом.

Немигающие глаза подернулись сероватой пленкой, как у замороженной туши в витрине мясника. Из открытого рта свисала на обтянутые вельветовыми штанами колени темно-красная нитка слюны. Ни пустое выражение на лице мертвеца, ни отличительная форма его носа не позволяли ошибиться. Это был Блейк Терри, издатель Билли.

Злыдень улыбнулся Билли, глаза у него сияли.

– Помнишь, что он тебе сказал, Билл?

Ловя ртом воздух, Билли поглядел на Злыдня, а тот кивком указал вниз. Билли снова перевел глаза на Терри и заметил, что его рот выглядит странно пустым. Он опустил взгляд на правую руку трупа. Из сжатых пальцев непристойно торчал колышек пурпурного мяса. Блейк Терри придерживал язык.

На случай, если Билли Дай неожиданно объявится дома, Куколка приготовил ему симпатичный сюрприз. В ту ночь, кода погиб Конрад, Куколка поехал в пустой дом на Альберт-роуд и спрятал труп брата на чердаке, среди ящиков со старыми кассетами панк-рока и пыльными стопками «Комиксов Марвел»* [Американское издательство комиксов, среди самых известных изданий которого «Фантастическая четверка», «Человек-паук», «Капитан Америка», «Люди X»].

Морин, вдове Конрада, Куколка сказал, что ее муж оскорбил очень дурных людей и потому лег на дно. И что он никогда не сможет вернуться, слишком опасно. Куколке показалось, в лице усталой женщины он прочел облегчение. В обмен на ее молчание и сотрудничество Куколка пообещал позаботиться о Морин и ее детях. Она задала только один вопрос:

– Ты его убил?

На сей раз Куколка был в состоянии ответить совершенно правдиво:

– Я никогда не причинил бы вреда Конраду, тебе или детям.

И потому осталась лишь деликатная проблема Малькольма Пономаря. «Пономарчики» молчали как убитые. Через три дня после смерти Конрада Куколка позвонил одному барыге Пономаря узнать, почему мобильник Шефа не отвечает. Сильвер сообщил, что умерли какие-то люди и пудель, что мать Пономаря в закрытом доме престарелых, так как потеряла рассудок. Куколка был убежден, что в бойне обвинят его.

Потом он сделал кое-что необычное. Вместо того чтобы бежать или ждать, когда свершится месть Пономаря, он решил поехать в дом гангстера и извиниться за свой провал. Тогда, рассудил он, появится слабый шанс, что Пономарь оставит его в живых.

Позвонив в цветочный магазин, Куколка заказал на тридцать долларов роз, которые попросил доставить в палату миссис Пономарь. Потом поспешно набросал завещание и завез его к своему поверенному. Затем выждал день, бросил последний задумчивый взгляд на жену и детей и поехал в Кнутсфорд. У ворот его встретил Дюймовочка с послеоперационной повязкой на левом глазу. Куколка сказал, что хочет встретиться с Пономарем, а Дюймовочка ответил, мол, в сложившихся обстоятельствах сомнительно, что Пономарь захочет кого-либо видеть.

Куколка настаивал. Дюймовочка передал просьбу Пономарю и был явно удивлен, что чужаку даровали аудиенцию. Когда Куколку обыскали и объявили, что он чист, его провели под ясные очи первого человека Манчестера.

Пономарь сидел в гостиной при задернутых шторах. Хотя был уже полдень, на нем все еще был халат. Он был небрит. Щетина отросла неровными рыжевато-коричневыми подпалинами. В комнате пахло сигарами и потными ногами. На столике перед Пономарем лежал раритетный «люггер» времен Второй мировой войны. Куколка нисколько не сомневался, что он заряжен.

На Куколку Пономарь уставился мертвым взглядом.

– Удивлен, что ты здесь, черт бы меня побрал.

– И я, – ответил Куколка, ожидая, что Пономарь вот-вот взорвется.

–Думал, ты мертв... Был уверен, что ты мертв, мать твою. Что случилось? Куколка объяснил.

– Так что я его даже не увидел. Он убил моего брата.

– Он что?

– Пришил моего брата.

Он рассказал историю до конца, упустив отметить, что сам застрелил Конрада. Куколка прекрасно видел, что Пономарю на Конрада плевать и что гораздо больше его заинтересовал тот факт, что Злыдень пощадил своего предполагаемого убийцу.

– Это кое-что значит, – сказал Пономарь. – Не может не значить, черт побери. Явился сюда, храбрее некуда, стреляет в меня, а тебя не трогает? Где тут логика?

– Может, он не знал, что я там.

– Возможно. А возможно, вы с ним заодно.

Вид у Куколки стал такой, будто его вот-вот стошнит.

– И в чем же? Сговорились убить моего собственного брата?

– Я не всерьез, – сказал Пономарь. Молчание грозило затянуться. Куколка чувствовал на языке вкус пепла.

– Вы, наверное, вините меня в... ну знаете?

– В обычных обстоятельствах я винил бы Шефа. Это он притащил к нам отморозка, и мы все за это поплатились. Но, знаешь, когда этот гад к нам заявился, Шеф доказал свою верность. На все сто доказал. Я упал, понимаешь, а Шеф прикрыл меня собственным телом. Я хочу сказать, толку от этого было ни на грош. Своей пушкой Злыдень продырявил бы нас обоих. Но намерение чего-то да стоит.

Куколка ждал. Пономарю, по всей видимости, хотелось поговорить. Тучный глава преступного мира выковырял грязь из-под ногтя большого пальца. Потом деловито и буднично сказал: