Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Том 1 - Борн Георг Фюльборн - Страница 76

— Поверьте мне, это он увез с собой бедную Магдалену.

— Ну, если это так, то клянусь, ему это дешево не обойдется!

— Ах, только будьте осторожны, не сделайте чего-нибудь необдуманного, мсье Милон. Я очень хочу помочь Магдалене, но ужасно боюсь, что вы попадете в опасную ситуацию!

— Не беспокойтесь, дорогая Жозефина! Разумеется, герцог Люинь — человек сильный, и нелегко будет призвать его к ответу…

— Всякий в Париже знает, что он делает все, что ему вздумается! А ведь вы в его власти, мсье Милон.

— Да успокойтесь же! Так или иначе, а мы отобьем дичь у этого охотника, если только все так и было, как вы мне рассказали, если он действительно посмел насильно захватить Магдалену. Даже король не станет покрывать и защищать его. Вы говорите, это случилось вчера?

— Да, вчера, рано утром.

— Хорошо! Теперь я пойду к своим товарищам держать с ними военный совет и обещаю вам, что ваша подруга найдет в нас самых преданных защитников! Однако как же я дам вам знать, на что мы решимся и что нам удастся сделать?

— Я опять постараюсь встретить вас через несколько дней, мсье Милон.

— Ну, это довольно ненадежный способ!

— А другого нет! Будьте так добры, мсье Милон, не настаивайте ни на каком другом.

— Если вы так хотите, дорогая Жозефина.

— Только, пожалуйста, не расценивайте это как признак недоверия вам! Поверьте, что у меня есть другие причины скрывать от вас многое. Поверьте, что я испытываю к вам полное доверие, что…

— Вот вы опять запнулись!

— Да мне нечего больше и сказать, мсье Милон! До свидания!

— До свидания, дорогая Жозефина! — крикнул мушкетер вслед молодой девушке, которая после этого короткого прощания быстро и грациозно пошла от него по улице.

— Премиленькая девчонка! — проворчал Милон, улыбаясь. — Однако, черт возьми, она нравится мне с каждым разом все больше. Я никогда не видел девушки лучше этой! И зачем только она все прячется да скрытничает?

С этими мыслями мушкетер отправился разыскивать своих друзей. Прежде всего он хотел узнать, возвратился ли д'Альби, потом рассказать им о том, что только что узнал от Жозефины. Дело казалось ему странным и таинственным. О Люине они давно уже были невысокого мнения, но нынешнее его поведение казалось просто немыслимым, его наглость достигла невероятных размеров.

«Маркиз и так что-то сильно его недолюбливает, неизвестно по каким причинам, — размышлял Милон, шагая к дому своего друга. — Уж он не упустит случая насолить ему! Да и я хочу в этом разобраться, как сделал бы каждый порядочный человек. Пусть он себе и любимец короля, а все-таки нельзя допустить, чтобы безнаказанно хватал женщин».

Через несколько минут Милон был уже у маркиза.

— Гром и молния! Вот это отлично! — вскричал он, увидев, что вместе с маркизом за бутылкой вина сидел и Каноник.

— Я, кажется, попал сюда как раз кстати!

— Присаживайся! — пригласили друзья.

— Мне и следует сесть, потому что нам предстоит держать военный совет, да притом еще и такого толка, что при нем стакан хорошего вина будет весьма нелишним!

— У тебя опять какие-нибудь новости? — спросил маркиз, слегка улыбаясь.

— Хотелось бы мне только знать, из какого источника он их черпает! — заметил Каноник.

— А вот скоро узнаете, что источник сей не так дурен, как вы думаете. Что д'Альби возвратился в Париж?

— Я бы уже знал, — ответил несловоохотливый Каноник.

— Неужели ты опять что-нибудь узнал о нем? Ведь виконт еще не приехал! — подтвердил де Монфор.

— Нет, ничего не знаю! На этот раз дело касается вовсе не его, а маркиза. Однако ты наполнил мой стакан не для того, чтобы он стоял передо мною?

Милон чокнулся с друзьями и выпил.

— Дело, которое касается меня? — с удивлением переспросил маркиз. — Послушаем.

— Я не знаю причин твоего нерасположения к графу, ныне герцогу де Люиню, однако то, что я расскажу, удивит даже тебя и, надеюсь, возмутит так же, как и меня.

— Да уж, действительно, говоря о герцоге Люине, едва ли обнаружишь что-нибудь хорошее! — заметил маркиз.

— Я надеюсь, что на этот раз даже наш чересчур осторожный Каноник не отыщет причин, не позволяющих нам вмешаться. Произошло величайшее и возмутительнейшее преступление!

— И о нем знаешь только ты один?

— Я уже вижу твою недоверчивую мину, друг Каноник. — Ну да, я и мой источник, вернее, мой источник и я знаем о нем.

— И преступление это совершено Люинем? — спросил маркиз.

— Им, — его швейцарцами!

— Ты что, нарочно тянешь, чтобы испытать наше терпение? — вскричал Каноник.

— Люинь насильно увез девушку, которую зовут Магдаленой! — объявил Милон.

Маркиз сильно вздрогнул, глаза его сверкнули, он вскочил с места, но усилием воли сдержался, чтобы не выдать своего волнения.

При имени Магдалена и Каноник припомнил одно событие, свидетелем которого он был, хотя и не мог объяснить себе его значение.

— Ты говоришь правду? — спросил маркиз, и голос его заметно дрожал.

— По приказанию Люиня его швейцарские солдаты схватили одну бедную девушку, которую зовут Магдаленой, и потащили ее к заставе, — повторил Милон. Маркиз не сводил с него напряженного взгляда. — Там у них была приготовлена закрытая карета. Солдаты посадили в нее беззащитную Магдалену, захлопнули за ней дверцу и увезли.

— Клянусь, это требует наказания! — вскричал маркиз с таким волнением, в котором его никто еще никогда не видел. Его всегда спокойное и благородное лицо вдруг залилось багровым румянцем. Казалось, и душу и тело его охватило какое-то лихорадочное возбуждение.

Каноник встал, подошел к маркизу и положил руку на его плечо.

— Я вижу, что был прав, называя это возмутительнейшим преступлением! — продолжал Милон Арасский. Разве можно допустить, чтобы этот отвратительный негодяй, только потому что он коннетабль Франции, вел себя так по отношению к беззащитным женщинам. Неужели же мы спокойно будем смотреть на такие бессовестные выходки?

— Послушай, Милон. Один вопрос, — обратился к нему маркиз, несколько успокоившись, — то что ты рассказываешь, только слух?

— Нет не слух, а факт! Я знаю это от лица, которое было свидетелем этого дела, которое решилось даже вступиться за несчастную Магдалену, когда ее схватили швейцарцы.

— И что же они ему ответили?

— Что хватают они ее по приказанию своего светлейшего герцога, которому эта девушка приглянулась. Они сказали еще, что эта птица улетела у герцога из клетки и они должны посадить ее туда снова.

Маркиз едва сдерживал свою ярость.

— Я принял решение, — сказал он с принужденным спокойствием. — Через час я буду на дороге в Ангулем.

— Что ты задумал? Смотри, не наделай глупостей! — остановил его Каноник.

— Я еду с тобой, маркиз! — воскликнул Милон.

— Я, разумеется, тоже, но все-таки повторяю — берегись, будь осторожен! — сказал Каноник.

— Я знаю, что мне делать, дружище, — отвечал маркиз, — благодарю тебя за предостережение, но последовать твоему совету не могу. Есть вещи, которые стоят выше всяких соображений и расчетов. Не расспрашивайте меня ни о чем больше. Я могу лишь говорить: через час я должен быть на дороге в Ангулем.

— А куда же ты идешь теперь?

— Сперва к капитану, взять отпуск, потом к королю.

— Чего же ты хочешь от короля-то? — спросил с удивлением Милон, который решительно не понимал намерений маркиза.

— Хочу просить у него отставку.

— Да что с тобой!? Зачем это?! — вскричали оба друга.

— Это я вам могу сказать: жить на одной земле с герцогом Люинем я не могу. Один из нас должен пасть — Монфор или Люинь!

— Ты хочешь его вызвать…

— Да, мы будем драться, и вы будете моими секундантами. Но ведь этот трус может отговориться тем, что коннетабль Франции не может драться с простым мушкетером. Я хочу лишить его возможности использовать эту увертку. Нужно сделать так, чтобы не мушкетер вызывал коннетабля, а маркиз де Монфор герцога де Люиня. Но если он и в этом случае откажется, я рассчитаюсь с ним арапником! Впрочем, нет! Один из нас должен умереть! Проводите меня в Лувр, друзья, нам нельзя откладывать это дело!