Человек без души - Борисенко Игорь Викторович - Страница 53

– А каковы они размерами?

– Тут налицо великое разнообразие. На одной картине в замке Тикманн израненного рыцаря, опустившегося на одно колено, атакует не менее десятка мелких тварей. У графа Мулиманна я видал гобелен, занимающий всю стену гигантского обеденного зала – там, наоборот, дюжина рыцарей атакуют со всех сторон большущего зверя. В книгах упоминалось о том, что бывали чудища длиною в десять саженей. – Тут граф мечтательно улыбнулся, явно желая, чтобы ему попался один из таких. Дальвига же, наоборот, прошиб пот – и это несмотря на то что спину уже гладил ночной прохладный ветерок. – Да, десять саженей могучего тела, укрытого за чешуей каменной твердости; когти, шипы и клыки украшают его со всех сторон, откуда бы ты ни подошел. И еще он выдыхает огонь из пасти!

– И всего-то? – ошарашенно пролепетал Эт Кобос. Он не мог даже предположить, что Ргол наградит его таким «подарочком». – И что, как ты… чем вы предполагаете убить его? У вас есть волшебный меч? Заколдованный щит?

– Какая чушь! – обиженно воскликнул Милсер. – Сразу видно, что вы из глухих краев, да еще и с окраины! Без обид, конечно, но за подобные предположения можно запросто получить обвинения в пособничестве колдовству! «Волшебный», «заколдованный»… Мы, конечно, образованные и современные люди, но такие слова не доведут до добра.

– Простите! – испуганно ответил Дальвиг и даже оглянулся, как будто ожидал увидеть за спиной блюстителей чистоты здешних земель, свободных от магии и упоминаний о ней. – Я забылся. Отец… хм… он предупреждал меня, но я…

– Ничего, – благодушно перебил его граф. – Я не из тех, кто готов рубить людей за неправильно высказанные мысли. Пожалуй, ваш вопрос даже хорош. Как я собираюсь поразить чудовище? Ах, дорогой мой Валигар! Вам простительно не знать, что Гердоманны – очень древняя и славная фамилия. Со мной ее главная гордость – меч Секач, служивший нам веками. Какая чешуя устоит против древней стали, прошедшей тысячи битв и побед? Со мной моя храбрость и воинское умение, со мной Божье Благословение!

Тут он рывком развязал ворот и вынул из-за него наружу золотой кулон в виде облака со смутными очертаниями человеческого лица в центре.

– Бог-Облако?! – прошептал пораженный Дальвиг. К счастью, воодушевленный и занятый своей речью граф не расслышал его слов.

– Небесный Воин не оставит своего слугу, правда? Это ведь самый высший из Божественных Знаков, и его кому попало не дают. А у вас какой?

– У меня? А… э… м-м… любезный Милсер, он так невзрачен и убог, что я стремлюсь как можно меньше хвастаться им. Род мой гораздо беднее и короче, чем ваш.

– Ничего. – Обмануть графа оказалось проще, чем отнять игрушку у трехлетнего ребенка. – Когда мы с вами убьем тарпалуса, славы будет столько, что хватит и вам, и мне. Род Шереганнов заявит о себе!

С милой непосредственностью и ребяческой беззаботностыо Гердоманн вдруг стал вспоминать о своем детстве, о прекрасных годах в графском имении. Оно находилось в очаровательной крошечной деревеньке, выстроенной в большой дубовой роще на берегу Нолана для того, чтобы там росли и воспитывались маленькие Гердоманны. С ним вместе жили дети нескольких вассалов, младше на год или два. В шестнадцать лет Милсер переехал в город Гердоманн, за века разросшийся вокруг их фамильного замка. Следующие три года жизни юного графа прошли там, среди праздников, выездов на охоту, визитов гостей и поездок в гости. Конечно, при этом молодого Гердоманна обучал воинскому искусству и придворному этикету целый штат учителей, так что на самом деле вольготно он себя чувствовал только раз в году, когда вся семья ненадолго выезжала в столицу, на праздник встречи Нового года ранней весной. После подробного и жизнерадостного рассказа о столь мило проведенных годах Дальвиг почувствовал себя несчастнейшим и самым пропащим существом во всем мире. В конце концов он прервал словоизлияния графа и мрачно заявил, что хочет спать. Немного сбитый с толку и обиженный, Гердоманн замолк и быстро отошел от костра, чтобы закутаться в шерстяной плащ и уснуть. Дальвиг же, вопреки своим словам, никак не мог забыться. Он неподвижно застыл, слушая храпение Хака и посапывание Милсера, глядя в черное небо, где быстро бежали невидимые облака. Звезды то пропадали, то появлялись снова, словно играли в прятки. Холодные равнодушные капли безжизненного света, им нет дела до человека, который не может без душевной муки слушать чужой рассказ о счастливом детстве. Почему граф Гердоманн заслужил отца, учителей, выезды в свет, а он, Дальвиг, – нет? Кто распорядился этим? Судьба? Божество, называемое здесь Небесным Воином, а в Энгоарде Богом-Облаком? За какие грехи он карал мальчишку, еще ни разу не бывшего на охоте, не убившего и не обидевшего, по большому счету, ни одного живого существа на свете? Ярость от осознания допущенной несправедливости закипела где-то глубоко в душе и быстро погасла. Что толку бесноваться и дрожать всем телом, сжимая кулаки? Все равно он не в силах отомстить богу, не в силах даже спросить его – почему?

И этот олух, граф Гердоманн… Он ведь тоже не виноват в том, что не лишился отца, матери и всей жизни. По-своему, он неплохой человек, возможно, с ним Дальвиг в силах даже подружиться. Пока самый его близкий и надежный друг – безответный и глупый Хак, преданно потащившийся в дальние дали, навстречу неведомым опасностям. Хотя, вся его преданность заключается в непроходимой тупости. Он не способен толком испугаться или замыслить предательство. Побег, и тот выше его сил. Вот такой «друг».

Утром, когда солнце только показалось над волнообразными верхушками возвышенностей, все трое поднялись и занялись завтраком. Хак собирал сушняк, Дальвиг отправился за водой, а граф делил мясо и хлеб. Покуда Милсер справлял нужду, Эт Кобос быстро сверился с перстнем: чахлый желтый лучик указывал в сторону холма со сдвоенной верхушкой. По здешним меркам, несколько сотен саженей. Потом придется снова ухитриться и посмотреть на перстень. Впрочем, простака Гердоманна будет несложно чем-нибудь отвлечь.

– Ну? – живо поинтересовался Милсер, стоило им только взгромоздиться в седла.

– Туда! – уверенно махнул рукой Дальвиг. – Как скоро мы достигнем реки?

– Я думаю, довольно скоро, – заверил его граф. – В общем-то мы могли бы остановиться на ночлег на ее берегу, который как раз за теми холмами на горизонте… Но я, знаете ли, не выношу того сырого ветра, что дует у Нолана по ночам.

Мрачно кивнув, Дальвиг помчался вперед. Задав темп, он постоянно то вырывался вперед, то отставал, только лишь для того, чтобы не дать Гердоманну завести разговор. В голове у Эт Кобоса вертелась мысль плюнуть на все и повернуть обратно, чтобы покинуть негостеприимную Белоранну и отправиться в другие края пытать счастье. Здесь, судя по всему, его ждали большие неприятности. Дальше и дальше в глубь этой мерзкой страны. Заклинания и Жезл уже не работают; если они все-таки найдут тарпалуса и начнут биться с чудовищем, не окажется ли, что сил Вальдевула недостаточно, чтобы прорубить чешую древнего зверя? Да и сможет ли Дальвиг вообще пробраться на расстояние удара через все эти когти, шипы, зубы и огненные отрыжки?

За грядой холмов действительно обнаружилась река. Пожалуй, она была больше любой из виденных Дальвигом до сих пор. Он даже застыл в восхищении, на мгновение забыв о своих тяжких думах. Ограниченный с обеих сторон желтыми глинисто-песчаными берегами, Нолан нес свои неторопливые воды на юго-восток. Глубины его отливали тяжелой темной сталью – явный признак близящейся осени. Пусть леса слева и справа одеты в яркие зеленые наряды, пусть ласточки деловито вьются над обрывами, пусть ярко светит солнце и мягкое небо шепчет о лете легким ветерком – река уже готова встретить зиму и тяжкий ледяной плен. Она мрачна и сурова, как задумавшийся о будущем Эт Кобос…

Усмехнувшись своему смелому сравнению краешком рта, Дальвиг принялся выспрашивать Гердоманна о поселении, видневшемся в туманной сизой дымке на низком противоположном берегу вниз по течению. Пока тот вглядывался вдаль, Эт Кобос шустро сверился с указующим лучом. Судя по всему, следовало двигаться к сложенному из темного гранита мысу, вонзившемуся в тело Нолана у ближайшего к северу поворота. Направив свой маленький отряд еще раз, Дальвиг перестал избегать разговоров, потому что теперь он чувствовал все возрастающий страх и неуверенность в своих силах. Быть может, беспечная болтовня графа отвлечет или придаст сил? Тем временем Гердоманн повествовал о легендарных охотниках за тарпалусами и их победах. Очевидно, повестей о сожранных и заживо зажаренных рыцарях славное дворянство Белоранны не сохранило совсем.