Человек без души - Борисенко Игорь Викторович - Страница 52

– Сколько?? Сколько вы запросите за это знание? Дальвиг от всей души рассмеялся, даже запрокинул голову.

– Э, да чтобы сравниться с тем богатством, которое я надеюсь найти в логове чудовища, вам придется продать все свое имение вместе с отцом и матерью!

Милсер гневно оскалил зубы и как ужаленный отскочил прочь, хотя кобыла попятилась весьма неохотно. Ухватив меч, граф одним рывком вынул его наружу и взметнул над головой., – Эта речь недостойна дворянина! Вы говорите, как жалкий и жадный ублюдок из низшего сословия, и сейчас я лишу вас возможности дальше оскорблять меня и моих родителей! Дальвиг, вжав голову в плечи, за одно мгновение понял, что не успеет даже дотянуться до рукояти Вальдевула, поэтому вместо меча он поднял вверх руки.

– Постойте! Я поступил опрометчиво! Беру свои слова назад и глубочайше извиняюсь!! Я ведь предупреждал, что недостаток воспитания и все прочее не сделали меня искусным собеседником… Простите меня, граф! Меньше всего я хотел поссориться с вами.

Тяжело дыша, Гердоманн опустил меч, но взгляд его еще горел яростью.

– Ни один настоящий дворянин не пускается на подвиги ради золота, ни один! – прошипел он сквозь зубы.

– О, как бы я хотел стать настоящим дворянином! – с почти непритворной жалобностью в голосе воскликнул Дальвиг. – Но когда тебе нечего надеть, чтобы выйти в приличное общество, когда твой меч – кое-как выкованная железная палка, когда в замке течет крыша и обваливается стена… Поневоле задумаешься и о золоте.

Последние фразы Дальвига были самой настоящей правдой. Уж это он хорошо выучил – как быть бедным изгоем в обществе богатых и надменных соседей. Очевидно, искренность, вложенная в слова, оказала на взбешенного графа благотворное влияние. Он наконец опустил меч и сердито вложил его в ножны.

– Недостойно, недостойно, сударь. Вам нужно стыдиться собственных устремлений.

– Да, да, – послушно кивнул Дальвиг, про себя наполняясь едкой желчью. «Хорошо тебе так говорить, папенькин сынок, привыкший жрать на серебре жареных перепелов и печеночный паштет, а запивать все тонкими винами. А поел бы ты лет пять подряд козий сыр с яйцами вкрутую, как бы тогда запел?» – Жизнь такова, что я вынужден поступать подобным образом. Я могу предложить вам сделку: мы отправимся за тарпалусом вместе. Кроме прочего, думается, что победить чудовище в одиночку – задача неимоверно трудная. Мне, с моим дрянным вооружением, да еще не обученному как следует воинскому искусству… С вашей помощью… Вернее, мы с вами вдвоем имеем больше шансов на успех. По нынешним временам, как мне кажется, убийство тарпалуса двумя людьми тоже покажется великим подвигом. А? Вам я заранее отдаю первенство в будущем бою, а мне отойдет большая часть сокровищ.

– Да забирайте их все! – щедро разрешил Милсер, поглядывая на Дальвига свысока. – Графу Гердоманну ни к чему жалкие клады… И вообще чудовище надо еще найти. Отчего вы так уверены, что знаете, где его логово?

– В библиотеке нашего замка, среди плесени и мышиного помета, я вдруг совершенно неожиданно обнаружил старую карту. К сожалению, время было безжалостно к ней – стоило прикоснуться, бумага стала рассыпаться в пыль. Тогда я как следует запомнил ориентиры и направление, а потом уничтожил карту. Собственно, именно потому я и решился двинуться на поиски.

– Кто знает, не шутка ли это кого-то из ваших предков? – подозрительно спросил Милсер. – Однако я вынужден поверить. Пожмем руки в знак примирения и скрепления нашего договора! Я хотел бы попросить не распространяться о нем… между прочим.

– Хорошо!

Граф порывисто протянул Дальвигу руку. Лицо его, разом просветлевшее, стало задумчивым, даже мечтательным. Очевидно, мыслями он унесся вперед во времени и уже возвращался в родной замок великим победителем. Эт Кобос вяло пожал могучую пятерню Гердоманна и тут же постарался подлить побольше дегтя в медовую бочку его мечтаний.

– Остается надеяться, что, коли карта не врет, тарпалус все еще там.

– Если он там был, то он там есть! Я ведь говорил, что уже больше века здесь не видали этих зверей!

– Карта могла быть нарисована и двести лет назад… Или же тарпалус умер сам собой. Для меня-то тогда не все потеряно, но для вас… боюсь, подвига уже не состоится. Ну же, не надо так сразу впадать в уныние!

Милсер, словно малое дитя, потрясающе быстро менял настроение. Только он хмурился – и уже улыбается, потом так же резко гневается, успокаивается, предается мечтаниям – и через мгновение теряет все надежды.

– Будем надеяться на лучшее, – уверенно сказал Дальвиг, мерно кивая головой. – Лучше расскажите мне, Милсер, что представляют собой эти звери? В нашей библиотеке не нашлось ни одной стоящей книги по этому вопросу. Здесь все говорят о них, но никто не может описать.

Граф открыл было рот, но потом передумал и поглядел на низко висящее солнце.

– Постойте, Валигар, – пробормотал он. – А далеко ли это ваше заветное место?

– На берегу реки Нолан, к северу отсюда.

– До Нолана еще достаточно далеко. Сегодня нам все равно не доехать – так почему бы не разбить лагерь и не устроиться как следует на ночлег? Рядом ручей и много засохших кустов. Завтра утром продолжим поиски.

– Пожалуй, вы правы, Милсер. Кстати, а почему у вас нет слуги?

Гердоманн в который уже раз взглянул на Дальвига осуждающе и пренебрежительно.

– Когда дворянин отправляется совершать подвиг, это испытание для его духа и тела. Никто не должен помогать ему в этом… потому-то я и хочу, чтобы наш с вами договор остался в тайне.

– Как скажете. Я же захватил с собой дровосека и повара, и не жалею.

– Никто не может вас в этом упрекнуть, – ровно и холодно ответил граф.

Найдя ровную площадку в логовине между двух холмов, они разбили лагерь. Больше всех были довольны лошади и граф, буквально свалившийся без сил.

– Я скакал с самого утра, – объяснил он. – Отчаяние гнало меня вперед, и не было никакого желания останавливаться и обедать. Я хотел как можно скорее вернуться домой, выслушать причитающиеся мне насмешки и забыться за бутылью вина.

Дальвиг понимающе кивнул и отошел отдавать распоряжения Хаку. Взяв с собой обоих жеребцов, тот отъехал в сторону, чтобы набрать несколько охапок сухих ветвей боярышника и крыжовника, в изобилии росших неподалеку. Дальвиг тем временем достал одеяла, припасы и котелки. Когда они сварили из крупы и солонины жидкий супчик, то оказалось, что Милсер безмятежно спит. Некоторое время Дальвиг стоял над ним с кривой ухмылкой, думая, как легко он мог бы перерезать этому глупому и спесивому богачу горло. На мгновение он даже представил себе, как вынимает меч и нацеливает на этот острый кадык, но тут же тело передернуло от отвращения к собственному злому разуму. Нет, как такое может прийти в голову! Это ведь просто ребенок, чрезмерно гордый, пылкий, доверчивый и ранимый. Вздохнув, Эт Кобос спрятал ухмылку подальше и принялся осторожно будить доверчивого графа к ужину.

Позже, у костра за едой, Дальвиг попытался намекнуть графу о том, что не следует так запросто доверять незнакомым людям. Увы, Милсер так и не понял, что он имел в виду.

– Какая глупость – опасаться другого дворянина! – воскликнул он, расплевывая вокруг крошки черствого каравая. – Конечно, если бы я встретился с кем-то из низшего сословия… купчишкой или там менестрелем, тогда я был бы начеку.

– Хорошо, – в растерянности ответил Дальвиг, решив, что дальнейший разговор на эту тему может возбудить в графе какие-нибудь подозрения. – Забудем об этом. Расскажите тогда о тарпалусах, ведь вы обещали!

– С удовольствием! Теперь, после отдыха, пусть даже краткого, жизнь кажется прекраснее, настроение – лучше. После ужина так и тянет рассказать пару занятных историй. Эх, жаль, нет вина. У вас нет, Валигар?

С сожалением поглядев на отрицательно качнувшего головой Дальвига, Милсер вздохнул и начал рассказывать:

– Как вы понимаете, я сам не видел ни одного воочию, так, что придется поверить повествователям и художникам прошлого. Обычно этих чудовищ изображают как невообразимо толстого змея с короткими когтистыми лапами и длинным хвостом, перепончатыми крыльями и огромной уродливой головой. Лично мне некоторые картины казались срисованными с собак – по крайней мере это касается морд. Возьмите мастифа, облепите его чешуей и подрисуйте глаза побольше – и готов тарпалус.