Возвращение танцмейстера - Манкелль Хеннинг - Страница 81

Но он тут же очнулся. Было слишком светло. Он встал, чтобы закрыть штору – фонарь у входа в гостиницу светил прямо в окно. Он выглянул на улицу и вздрогнул.

На улице стоял человек. В тени, свет на него почти не падал. На Стефане была белая майка – может быть, ее можно было разглядеть с улицы, несмотря на то, что в комнате темно? Вдруг человек на улице медленно поднял обе руки, словно под дулом пистолета. Словно сдаваясь.

Потом повернулся и ушел.

Стефан подумал на секунду, что все это ему показалось. Но следы на снегу были видны совершенно ясно.

Он быстро оделся, схватил ключи и выскочил из номера. За стойкой никого не было, картежники тоже исчезли. Остались только разбросанные по столу карты. Он выскочил в темноту. Где-то недалеко он услышал постепенно стихающий звук мотора. Он постоял оглядываясь. Потом подошел к тому месту, где стоял незнакомец. Следы на снегу, четкие следы. Он ушел той же дорогой, что и пришел, мимо мебельного магазина.

Стефан рассматривал отпечатки обуви. Следы на снегу образовали какой-то странный рисунок. Вдруг он сообразил, что видел этот рисунок и раньше.

Человек, стоявший только что под окном, протанцевал танго на искрящемся свежем снегу.

В тот раз это была кровь.

33

Надо немедленно позвонить Джузеппе.

Это единственное разумное решение.

Но что-то ему мешало. Слишком все было нереально – следы на снегу, человек под окном, медленно поднимающий руки в умоляющем жесте.

Он проверил, с собой ли у него телефон. Потом пошел по следу. Сразу за двориком гостиницы человеческий след пересекли отпечатки собачьих лап. Собака оставила за собой желтое пятно и перебежала улицу. Ночных пешеходов в Свеге почти не бывало, так что след, по которому он шел, был единственным. Уверенный, прямой шаг. На север, мимо мебельного магазина, к вокзалу. Он огляделся. Никого – ни людей, ни подозрительных теней, только след в снегу. У кондитерской ночной незнакомец остановился и обернулся. Потом перешел улицу, снова пошел на север и повернул налево, к пустому и темному зданию вокзала. Стефан пропустил какую-то машину и пошел дальше. У вокзала неизвестный снова остановился. Следы огибали торец вокзала и шли к перрону. Если все так, как казалось Стефану, то он преследует человека, убившего Герберта Молина. И не просто убившего – убившего зверски. Он пытал Молина, потом забил его насмерть кнутом и протащил по полу в кровавом танго. В первый раз он всерьез подумал, что этот тип вполне может оказаться сумасшедшим. То, что они все время истолковывали как некие рациональные, хорошо спланированные и хладнокровные действия, могло легко оказаться помешательством. Он повернулся, отошел к фонарю и набрал номер Джузеппе. Занято. Они сейчас на пожаре, подумал он. Джузеппе наверняка звонит кому-то, скорее всего Рундстрёму. Он выждал несколько минут, не спуская глаз с вокзала, потом набрал еще раз. Все еще занято. Позвонил третий раз. На этот раз механический женский голос вежливо известил, что абонент временно недоступен. Он сунул телефон в карман и начал лихорадочно думать, пытаясь принять какое-то решение. Потом пошел в обратном направлении, к Фьелльвеген. Пройдя длинный ряд складов, он повернул и оказался на железнодорожном полотне. Медленно, стараясь держаться в тени, он стал подходить к вокзалу с другой стороны. На запасном пути стоял старый товарный вагон. Он обошел его и оказался у вокзала. Вгляделся – следов не было видно. Он встал у вагона, пытаясь что-нибудь разглядеть.

Мягкий снег заглушал все звуки. Поэтому он не слышал, как кто-то подошел к нему сзади и сильно ударил по затылку. Стефан потерял сознание и упал в снег.

Он очнулся в полной темноте, ощущая пульсирующую боль в затылке. Сразу вспомнил – товарный вагон и как он старался разглядеть что-то в неверном свете фонаря. И удар молнии. Что произошло после этого, он не имел ни малейшего представления. Он сидел на стуле в каком-то помещении. Он попытался пошевелить руками – ничего не вышло. Ногами – то же самое. Он был крепко привязан к стулу, и к тому же на глазах у него была повязка.

Ему стало очень страшно.

Охотник превратился в дичь. Он попал в руки человека, за которым охотился, выслеживая его следы на снегу. Он нарушил все правила, пошел один, без прикрытия. Сердце отчаянно билось. Стефан повернул голову и охнул от резкой боли. Он вслушивался в темноту, пытаясь сообразить, сколько времени он пробыл без сознания.

И где он находится? В помещении, это ясно, но в каком? В комнате чем-то пахло. Запах был ему знаком, но он никак не мог вспомнить откуда.

Но он точно бывал здесь раньше.

Через повязку забрезжил свет – кто-то зажег лампу. Он задержал дыхание и услышал приглушенные шаги. Ковер, подумал он. К тому же пол заметно вибрировал. Старый дом с деревянными полами. Я здесь уже был, совершенно точно.

Вдруг слева от него раздался голос. Говорили медленно, на ломаном английском, голос был хрипловатый, и акцент был очень сильным.

– Прошу извинения, что был вынужден вас нокаутировать. Но мы должны были встретиться.

Стефан молчал. Каждое слово, сказанное им, могло оказаться роковым, если он и вправду имеет дело с сумасшедшим. Молчание было его единственной защитой.

– Я знаю, что вы полицейский, – продолжал невидимый голос. – Откуда знаю – не важно.

Он помолчал, как бы давая Стефану возможность высказаться. Стефан ждал.

– Я устал. Путешествие затянулось. Я хочу домой. Но мне надо знать ответы на мои вопросы. Есть еще один человек, с которым я хочу поговорить. Отвечайте мне – кто я?

Стефан попытался понять, что стояло за этими словами. Человек, говоривший с ним, был совершенно спокоен, ни малейших признаков волнения или гнева.

– Я хочу слышать ответ, – повторил голос. – Вам ничего не грозит. Но я не могу допустить, чтобы вы увидели мое лицо. Еще раз – кто я?

Надо было отвечать. Вопрос прозвучал очень настойчиво.

– Я видел вас под окном в гостинице. Вы поднимали руки и оставили на снегу те же следы, что и в доме у Герберта Молина.

– Я убил его. Я должен был его убить. Все эти годы я думал, что в последний момент начну сомневаться, но не сомневался ни секунды. Может быть, раскаюсь на смертном одре. Этого нам знать не дано.

Стефан сильно вспотел. Убийца хочет поговорить, подумал он. Мне нужно время, чтобы сообразить, где я и что могу предпринять. Почему он сказал: «Все эти годы»? Это зацепка, эту тему надо продолжать.

– Я понял, что это как-то связано с войной, – осторожно начал Стефан. – Во всяком случае, с очень давними событиями.

– Герберт Молин убил моего отца.

Он сказал это совершенно спокойно, медленно, каждое слово отдельно. Герберт Молин убил моего отца. Стефан ни на секунду не усомнился, что Фернандо Херейра, или как там его зовут, говорит правду.

– А что случилось?

– Гитлер уничтожил миллионы людей. Но каждая смерть сама по себе. Каждая смерть имеет свое лицо.

Голос замолчал. Стефан ждал. Из того, что уже было сказано, он пытался вычленить самое важное. Все эти годы, это о годах после войны, теперь он знает, что Фернандо Херейра отомстил за отца. Он еще говорил – путешествие затянулось. И может быть, самое важное: естъ еще один человек, с которым я хочу поговорить. Кто-то, кроме меня, подумал Стефан. Кто?

– Йозефа Леманна повесили, – внезапно сказал голос, – осенью сорок пятого. И это было справедливо, он погубил несчетное количество людей в концлагерях. Но должны были повесить и его брата, Вальдемара Леманна. Тот был еще хуже. Два братца, два чудовища, верно служивших своему господину. Тому были угодны стоны жертв. Один из братцев получил свое – веревку на шею. Другой исчез, и, может быть, по необъяснимой небрежности Всевышнего, все еще жив. Мне кажется, я иногда встречаюсь с ним на улицах. Впрочем, я даже не знаю, как он выглядел. Никогда не видел даже фотографии. Он был осторожнее, чем его брат, и это его спасло. К тому же он предпочитал действовать чужими руками. Самое большое удовольствие он получал, развращая других, превращая людей в чудовища. Он готовил сеятелей смерти.