Возвращение танцмейстера - Манкелль Хеннинг - Страница 80

Зазвонил телефон. Пелле Никлассон хотел убедиться, что факс прошел.

– Спасибо, – сказал Эрик, – прошел. Одного из служащих зовут Магнус Хольмстрём.

– Магган.

– Магган?

– Мы его так называем.

– Ты можешь найти его адрес?

– Вряд ли. Он у нас недавно.

– Но вы же должны знать адреса ваших работников?

– Я могу посмотреть. Но этим не я занимаюсь.

Прошло почти пять минут, пока он снова подошел к телефону.

– Он оставил адрес своей матери в Бандхагене. Шеппставеген, 7А, для Хольмстрёма. Домашнего телефона не указано.

– Как зовут мать?

– Не знаю. Я могу ехать домой? Жена была не особенно рада, когда я сюда поперся.

– Позвони ей и скажи, что еще немного задержишься. Тебе скоро позвонят из стокгольмской полиции.

– А что происходит?

– Ты сказал, что Хольмстрём у вас недавно?

– Несколько месяцев. Он что, натворил что-нибудь?

– Ну и как впечатление?

– Что ты имеешь в виду? Как это – впечатление?

– Ну, как он работает, что у него за привычки. Что-нибудь необычное… Когда он последний раз был на работе?

– Скромный, рассудительный парень. Говорит мало. Нет, я ничего не могу о нем сказать. К тому же он с октября в отпуске.

– Ну хорошо. Жди звонка.

Джузеппе уже позвонил в полицию в Стокгольме. Стефан пытался узнать номер телефона Хольмстрёма, но названная фамилия, по данным телефонного бюро, по указанному адресу не числилась. Тогда он попытался узнать номер его мобильника, и тоже безрезультатно.

Через двадцать минут телефоны замолчали. Эрик поставил кофе. Снег продолжался, хотя хлопья как будто стали пореже. Стефан поглядел в окно – земля была совершенно белой. Джузеппе вышел в туалет. Его не было минут пятнадцать.

– Мои кишки этого не выдерживают, – сообщил он мрачно. – Запирает наглухо. С позавчерашнего дня не могу толком сходить.

Они пили кофе и ждали. В начале второго позвонил дежурный оперативник из Стокгольма и сказал, что Магнуса Хольмстрёма в квартире его матери он не нашел. Мать, Марго, говорит, что не видела сына несколько месяцев. Он заходил иногда забрать почту, когда работал. Но где он живет, она не знает. Они продолжают поиск.

Джузеппе позвонил в Эстерсунд прокурору Лёвандеру. Эрик сел за компьютер и начал что-то писать. Стефан вдруг подумал о Веронике Молин и ее брате. Неужели они в эту непогоду поехали в Свег? Разумнее было бы переночевать в Эстерсунде. Джузеппе закончил разговор с прокурором.

– Завертелось, – сказал он. – Лёвандер понял, чем дело пахнет. Объявили еще один общенациональный розыск – ищут не только красный «Эскорт», но и человека по имени Магнус Хольмстрём, возможно вооруженного и представляющего серьезную опасность.

– Надо было бы спросить мать, знает ли она о политических взглядах сына, – сказал Стефан. – Что за почту он получает? Может быть, у него в ее квартире есть компьютер с электронной почтой? – Где-то же он живет, – сказал Джузеппе. – Странно, конечно, что он получает почту на адрес матери, а сам живет где-то еще. Впрочем, молодежь так и делает, когда съезжает с родительских квартир – мотаются по приятелям или снимают ненадолго у кого-то квартиры. Тогда у него наверняка адрес в хотмейле.[14]

– Все это указывает на то, что он прячется, – вставил Эрик Юханссон. – Кто-нибудь знает, как сделать буковки побольше на этом экране?

Джузеппе показал ему, как увеличить шрифт.

– Может быть, стоит поискать его на Эланде, – сказал Стефан. – Все-таки я его видел именно там. И машина заправлена в Сёдерчёпинге.

Джузеппе хлопнул себя по лбу.

– Я точно переутомился, – сказал он. – Об этом надо было подумать с самого начала.

Он рванул к себе телефон и снова начал звонить. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось соединиться с тем самым дежурным, с которым он уже говорил. Пока он ждал, Стефан набросал ему описание дороги к даче Веттерстеда.

В половине второго Джузеппе положил трубку. Эрик Юханссон продолжал писать. Снегопад почти прекратился. Джузеппе глянул на термометр.

– Минус три, – сказал он. – Снег будет лежать. До завтра точно не растает.

Он глянул на Стефана.

– Мне кажется, нынче ночью ничего особенного уже не случится. Пусть все идет, как идет. Аквалангисты с утра начнут поиск оружия под мостом. До этого самое лучшее, что мы можем предпринять, – это поспать. Я пойду к Эрику. Никакого желания спать в гостинице.

Эрик выключил компьютер.

– Мы сделали большой шаг вперед, – сказал он. – Мы теперь ищем двоих и даже знаем имена. Я думаю, это можно расценить как успех.

– Троих, – сказал Джузеппе. – Правильнее сказать, мы ищем троих.

Никто не возразил.

Стефан надел куртку и вышел на улицу. Под ногами лежал чистый и мягкий снег, шаги были совершенно не слышны. Одинокие снежинки все еще медленно опускались на землю. Он несколько раз останавливался, чтобы оглянуться. Никого не было. Городок спал. Окно Вероники Молин было темным. Наверное, они все же остались в Эстерсунде, снова подумал он. Похороны завтра в одиннадцать, так что у них хватит времени вернуться в Свег с утра. В вестибюле два вчерашних парня, несмотря на поздний час, опять резались в карты. Они кивнули ему, когда он проходил мимо. Елене звонить слишком поздно. Она спит. Он разделся, принял душ и лег, думая о Магнусе Хольмстрёме. «Скромный, рассудительный», – сказал о нем Пелле Никлассон. Он наверняка может произвести такое впечатление, когда захочет. Но Стефан увидел в нем кое-что другое. Молодой парень, совершенно хладнокровный, опасный. У него не было никаких сомнений, что Магнус Хольмстрём вполне мог попытаться убить Фернандо Херейру. Вопрос только, он ли убил Авраама Андерссона. По-прежнему не стало ни на йоту понятнее – почему Эльза Берггрен взяла на себя вину. Может быть, конечно, она и в самом деле его убила. Но Стефан не мог поверить, что это было так, как она рассказывает. Однако вполне можно исходить из того, что Магнус Хольмстрём рассказал ей детали, о которых и слова не было в газетах, в частности о бельевой веревке.

Система, подумал он. Теперь она ясней, не до конца, конечно, многих деталей не хватает. Но на некоторую глубину она уже просматривается.

Он погасил свет. Подумал о предстоящих похоронах. Потом Вероника Молин вернется в мир, о котором он не имеет ни малейшего представления.

Он уже засыпал, когда его разбудил звонок. Он сонно нащупал телефон в кармане куртки. Это был Джузеппе.

– Разбудил?

– Да.

– Я сомневался, звонить ли. Но подумал, что тебе надо знать.

– Что?

– Горит дом Герберта Молина. Мы с Эриком в дороге. Сообщили четверть часа назад. Водитель снегоочистителя увидел пламя в лесу.

Стефан потер глаза.

– Ты слушаешь? – спросил Джузеппе.

– Да.

– По крайней мере, не надо беспокоиться, что кто-то пострадает. Горит полуразрушенный стрельбой дом, где никто не живет.

Слышно было плохо. Голос Джузеппе все время исчезал. Потом разговор прервался, но через минуту Джузеппе позвонил снова:

– Я просто хотел, чтобы ты знал.

– И что означает этот пожар?

– Единственное, что я могу подумать, что кто-то знал о дневнике, но не знал, что мы его уже нашли. Я позвоню, если что.

– То есть ты считаешь, что дом подожгли?

– Я ничего не считаю. Дом уже почти сгорел. Конечно, могут быть и другие причины. У них в Свеге очень хороший брандмейстер, Улоф Лун-дин. Еще не было случая, чтобы он не установил причину пожара. Пока.

Стефан положил телефон на стол. Свет из окна квадратом лежал на белом снегу. Он думал о том, что сказал Джузеппе, но никак не мог собраться с мыслями. Он лег поудобнее.

Он как будто бы шел в больницу, подымаясь в гору. Прошел мимо школы. Шел дождь. Или может быть, мокрый снег. Он неправильно выбрал обувь – решил приодеться. Черные туфли, он купил их год назад и почти не надевал. Надо было надеть сапоги или, по крайней мере, коричневые башмаки с толстой резиновой подошвой. Эти уже промокли.