Наследница Единорогов - Маккефри Энн - Страница 67

– Предложение нужно делать ему , – Джудит опустила глаза.

– Что ж! – Гилл хотел было встать, но с первой попытки ему это не удалось.

– Но сперва, – продолжала Джудит, – предложение надо было бы сделать мне . Я крайне старомодна в таких вещах.

Гилл поднял на нее глаза.

– Я тоже старомоден, – ответил он, – и я отказываюсь делать предложение в присутствии двух горняков и оравы хихикающих детей.

– Значит, нам придется сделать это за тебя, – хором заявили Калум и Рафик.

Калум опустился на колено перед Джудит. Рафик приложил обе руки к сердцу. Гилл начал медленно краснеть.

– Дорогая Джудит, – заговорил Калум, – прошу вас, окажите нам великую милость…

– …и великую честь Гиллу, – прибавил Рафик.

– Подарите дом и семью этому бедному, старому, страдающему артритом…

– У меня нет никакого артрита! – прорычал Гилл. – А проблемы с правым коленом – это из-за старой спортивной травмы!

– …разоренному, одинокому, нелюбимому… – продолжал Рафик, не обращая внимание на протесты Гилла.

– Немедленно прекратите, вы двое! – прервала их Джудит. – Уж нелюбимым-то его никак нельзя назвать, – она одарила Гилла нежным взглядом; к этому моменту лицо Гилла было уже скорее пурпурным, чем красным. – Но зато, как мне кажется, если вы немедленно не перестанете, его хватит удар.

– Тогда вам лучше принять его предложение, – немедленно заявил Калум. – Вы же не хотите отвечать за то, что этот несчастный старик умрет от апоплексии, верно? Такая добрая девушка, как вы..

– Мы попросим Ли оставить за вами те апартаменты на Маганосе, – предложил Рафик. – “Дом Джудит Кендоро: Приют для блудных горняков”.

– Выметайтесь отсюда, – взревел обретший дар речи Гилл, стряхивая с себя детей, – и дайте мне сделать предложение моей девушке так, как хочу я, и тогда, когда хочу я! – с этими словами он выставил Калума, Рафика и всех троих девочек из комнаты. – И не смейте подслушивать!

Подслушивать два бывших партнера не стали, что говорило многое об их дисциплине – как и о том факте, что, по их искреннему убеждению, Гилл и Джудит прекрасно подходили друг другу.

Они оба спустились вниз с легким сердцем; однако теперь следовало решить вопрос, что же делать с находящимся под угрозой лунным проектом на Маганосе.

– Взятки уже ничего не дадут, – сказал Рафик. – Я подозреваю, что здесь на карту поставлено нечто большее, нежели деньги, или престиж, или просто власть.

– Я бы не стал говорить о “просто” власти, Рафик, – заметил Калум; внезапно, то ли из-за того, что он не представлял, что делать с оказывавшимся проекту сопротивлением, то ли из-за счастливой сцены, разыгравшейся в комнатах детей, на него накатила волна депрессии.

Не может быть, чтобы все дело было только в этом загадочном Флейтисте: скорее, мистеру Ли противостоит организованная оппозиция..

– Что ж, чего не может узнать мистер Ли, то выяснит дядя Хафиз.

– Ты хотел сказать, папа Хафиз? – при всем своем подавленном настроении, Калум не смог удержаться от этого укола.

– Дядя, папа – какая разница! – пожал плечами Рафик. – Мы оба Харакамяны, и нас ничто не остановит!

Он взмахнул крепко сжатым кулаком, словно демонстрируя свою решимость, но, поскольку они уже дошли до дверей апартаментов мистера Ли, просто тихо постучал.

За то время, пока они были в комнатах, отведенных детям, дядя Хафиз успел присоединиться к мистеру Ли, как и потасканного вида человек, в котором Калум и Рафик узнали Педира, наемного водителя скиммера, который возил Акорну и Джудит на их “экскурсии”.

– О, замечательно, что вы уже вернулись, – сказал мистер Ли. – Вы знаете Педира?

Рафик и Калум поздоровались и сели, после чего мистер Ли продолжил:

– Он – источник многих сведений о том, что происходит на Кездете, и местных сплетен.

– Знает, где тут хоронят своих мертвецов, если можно так сказать, – прибавил дядя Хафиз, поглаживая небольшую бородку, за которой он тщательно ухаживал.

– Мы, – тонкая рука мистера Ли указала на дядю Хафиза, – полагая, что настало время ввести Акорну в общество…

– …как бы мы ни относились к этому обществу, – вставил Хафиз.

– ..приглашаем, – теперь Ли указывал на Мерси, сидевшую за консолью компьютера и что-то печатавшую так быстро, что слышался только непрерывный треск клавиш, – всех людей, обладающих состоянием и занимающих высокое положение в городе, на великолепный гала-банкет и танцы.

– Придут все, кто хоть что-то из себя представляет на Кездете, – сказал Хафиз, – поскольку до них донесут ту мысль, что, если они не приглашены, это указывает на их низкое положение в обществе по отношению к тем, кто уже есть в списке приглашенных.

– Но Акорна, – встревожившись, хором сказали Калум и Рафик, – будет в опасности.

Хафиз махнул рукой, отметая их напрасные тревоги.

– Не в этом доме, – ответил мистер Ли. – Множество людей будет наблюдать за ней в течение всего вечера: у них глаза орла и когти тигра.

Хафиз откинулся назад в кресле, сплетя пальцы и глядя в потолок с задумчивой улыбкой.

– Она будет одета в платье, достойное принцессы, королевы, императрицы… – он взмахнул рукой, словно ему не хватало слов описать это великолепие, – на ней будут украшения… в которые, – он перевел взгляд на своего племянника, – будут вмонтированы электронные системы, оберегающие ее от любой возможной опасности.

– Ах, это гениально! – Рафик расслабился и откинулся на спинку кресла, вытянув ноги, сунув большие пальцы рук за пояс и приготовившись внимать перлам мудрости и хитроумия, которые, как он полагал, должны были сейчас посыпаться на него градом.

Калум с улыбкой подошел к Мерси и сел рядом с ней.

– Будет музыка… – продолжал дядя Хафиз.

– Несколько музыкальных групп, – поддержал его Педир, – я лично обещал три группы, а когда об этом узнают, их будет даже больше. Все это хорошие музыканты и того стоят…

– Да, только хорошие музыканты, – подняв палец, подчеркнул мистер Ли.

– Самые лучшие, – кивнул Педир, – потому что среди тех, кто хорошо играет, нет плохих парней. К тому же я приведу вам юношей и девушек, которые будут обслуживать гостей.

– Этим занимаюсь я, Педир, – поднимая глаза от экрана, поправила водителя Мерси.

– Не проблема, – Педир взмахнул руками, показывая, что и не собирался ей мешать. – А как насчет забастовки водителей скиммеров? Нанесем удар… может, это тоже поможет?

Мистер Ли покачал головой: похоже, эту идею он счел весьма и весьма неудачной и, в данном случае, неуместной.

– Удар нанесем мы, – сказал он. – Совсем другой удар. Все увидят.

Он поднял здоровую руку, сжав пальцы щепотью, и изобразил бросающуюся вперед змею.

Дядя Хафиз сделал вид, что отшатнулся в ужасе; в его глазах сверкали смешливые искры. Однако больше ничего сказано не было. Педиру объявили, что он свободен; то же самое было сказано Рафику и Калуму – водителю предложили отвезти их в самое престижное ателье Кездета, чтобы снять с них мерку и одеть их, как подобает быть одетыми мужчинам из высшего общества.

– К вопросу о приготовлениях к близящемуся вечеру в доме мистера Ли, – заметил дядя Хафиз, полируя ногти о лацкан рукава, – я уже заказал себе элегантный вечерний костюм, что советую сделать и вам, если вы не хотите лишиться приятного женского общества. Сейчас вы похожи на погонщиков верблюдов.

Рафик фыркнул. Он пришел сюда, не успев снять комбинезона, а Калум был одет так, как ему было удобно: в более официальной одежде он всегда чувствовал себя стесненно.

– Пошли, Калум, – поднимаясь, сказал Рафик. – Давай сделаем то, о чем нас просят, потому что если уж мой любимый дядюшка велит нам появиться во всем блеске светской элегантности, он, конечно же, оплатит нам все самое лучшее.

Хафиз что-то пробормотал о непочтительных и нахальных мальчишках, но Калум и Рафик уже успели покинуть комнату, подталкивая впереди себя смеющегося Педира; мистер Ли также рассмеялся словам Рафика.