Рулевой - Болдуин Билл Merl William Baldwin, Jr. - Страница 60

Брим, качая головой, окинул взглядом окружавшую его роскошь: Да, это вам не нищая Карескрия! Он подошел к окну — за ним виднелся парк из аккуратно подстриженных цветущих деревьев пантон, яркие плоды которых казались звездами незнакомой Галактики. Сходство усиливалось темными камнями, которыми были вымощены дорожки. В центре парка вздымался к небу высокий фонтан. На мгновение Брим зажмурился: такая роскошь полностью превосходила его понимание. Он пожал плечами — какое дело ему до этого? Единственное, что важно, — это Марго. Как только она появится, все остальное перестанет для него существовать.

Брим нетерпеливо крутился перед зеркалом, примеряя новую, с иголочки, парадную форму: белый мундир с жестким стоячим воротником, расшитым золотом, эполетами и аксельбантом, темно-синие бриджи с золотым галуном, парадные ботинки со шнуровкой до колена (полировкой не уступающие броне новенького крейсера), белые перчатки и остроконечную шапку. Комплект завершался лежавшей на кровати накидкой. В общем, ничего похожего на те недорогие мундиры, что выдавались им на праздники в академий.

По мере того как проходили циклы, отделявшие его от встречи с Марго, возбуждение все сильнее охватывало Брима. Ему не сиделось на месте. Он расхаживал взад-вперед по мягким коврам, глушившим звук шагов. Каждый следующим цикл казался ему длиннее предыдущего — даже теперь, когда со времени их единственного вечера на Тиммас-Хефдоне прошли уже месяцы, казавшиеся, наоборот, мгновениями. За окном листва пантонов лениво шевелилась под дуновением легкого ветерка. Погода стояла идеальная. Может, это предзнаменование? Он посмеялся над собой. Насколько он помнил, любое мгновение с Марго было идеальным. Он не думал, что она разочарует его и в эту ночь.

Он так и стоял, глядя на парк, когда где-то в глубине дворца негромко ударил колокол, а еще через несколько мгновений в дверь вежливо постучали.

— Войдите, — отозвался он.

— Вы готовы, сэр? — спросил Кеплер. — Прием уже начался в Бальной зале.

Пора было опускаться. Брима вдруг охватило замешательство. Там же будет куча гостей! Богатые люди. Влиятельные. Одним словом, власть. И он, какой-то простой пилот. Что общего у него с этими аристократами? Не будет ли он там выглядеть дурак-дураком? Неожиданно он почувствовал себя смертельно усталым. Может, он дождется другого случая повидаться с Марго? Да нет, другого шанса не будет…

— Форма сидит безупречно, лейтенант, — сообщил Кеплер. — Они все сойдут с ума от зависти — особенно учитывая ваш послужной список. — Он помог Бриму закрепить накидку на одном плече, как того требовала последняя мода. — Встаньте-ка, — потребовал он. — Дайте я посмотрю последний раз, все ли в порядке.

Закусив губу, Брим терпеливо ждал, пока тот внесет последние поправки в его наряд.

— Идеально, сэр, — удовлетворенно сказал наконец Кеплер. — Довольно много весьма важных людей внизу ждут встречи с вами, так что вам лучше явиться им во всей красе. — С этими словами он вывел Брима из комнаты и спустился с ним на лифте.

Не прошло и нескольких циклов, как Брим снова оказался на балконе, открывавшемся в вестибюль. Снизу доносились голоса и Негромкая музыка; элегантные пары вступали в парадные двери и исчезали в проходе под балконом. Брим помедлил немного, без особого успеха пытаясь подавить естественное карескрийское презрение к роскоши и власти. Пока эти пижоны наслаждаются немыслимыми удобствами, мужчины и женщины более низкого происхождения ведут смертельную схватку, ставка в которой — само существование империи. Чем же эти лучше? Потом он мрачно усмехнулся сам себе. Посмотрите на него — он и сам разодет, как заправский франт! Он фыркнул и начал спускаться по лестнице, размышляя о собственных двойных стандартах.

Двери слоновой кости были теперь широко распахнуты, и с каждой стороны от них выстроились по восемь лакеев в светло-серых ливреях с символическими пиками. За ними кружилась толпа гостей: блестящие офицеры в разноцветных мундирах со всех дружественных планет Галактики, бесчисленные чуть прикрытые пышные бюсты и кружева всех мыслимых и немыслимых узоров, украшения, какие только могут произвести на свет искусства и науки люди, медведи, азурнийцы и еще какие-то неизвестные Бриму расы. Стоявший в дверях величественный мажордом в светло-зеленом фраке, темных бриджах и зеленых башмаках поклонился Бриму.

— Будьте добры, ваше имя, лейтенант? — спросил он.

— Вилф Брим, — ответил Брим. — Карескриец, — добавил он, глядя ему прямо в глаза.

— Ах да, лейтенант Брим, — сказал мажордом. — Тысячу извинений. Я должен был сообразить сразу. — Он повернулся и торжественно ввел Брима в Бальную залу. — Лейтенант Вилф Анзор Брим, рулевой Имперского Флота! — объявил он, громко ударив древком жезла в специальный квадратик на полу. — К.И.Ф. «Свирепый»!

Несколько голов с вялым любопытством повернулись к ним, однако в целом это объявление растворилось в шуме толпы гостей. И — насколько Брим мог судить, входя в залу, — одно его звание уже делало его совершенным ничтожеством в том обилии регалий, что он созерцал по сторонам.

Бальная зала оказалась просторной и высокой, хотя низко висящие люстры и приближали несколько ее масштаб к соизмеримому с человеком. Вытянутое в длину помещение перекрывалось сводом, сплошь покрытым орнаментом из золотых и серебряных побегов логийского винограда. По оси зала висели три огромные люстры — такие же, как в вестибюле. Одна стена представляла собой сплошную зеркальную поверхность, остальные были увешаны дорогими гобеленами. Пол был вымощен все тем же отполированным до зеркального блеска обсидианом. Пока Брим стоял, пытаясь сориентироваться в море ароматов хоггапойи, дорогих вин и еще более дорогих духов, в толпе возник, приблизился к нему и с улыбкой положил руку ему на плечо высокий коммандер с великолепными усами.

— Брим, дорогой, — произнес он. — Я так рад, что вы смогли-таки успеть сюда. Меня зовут Эйлин Хиос, я секретарь лорда Вайрода. — Он извиняющимся жестом взмахнул рукой. — Простите, что приглашение вам пришло так поздно. Мы надеялись, что вы все же успеете. — Он расплылся в улыбке, — Насколько я понял, у вас за плечами потрясающая операция?

— Что ж, можно назвать ее и потрясающей, — с улыбкой согласился Брим. — Главное, что нам вообще удалось завершить ее, оставшись живыми.

— Ага, ясно, — понимающе усмехнулся Хиос. — Ну ладно, ее высочество принцесса тоже значится в списке гостей сегодня. — Он подхватил Брима под руку и потащил в самую середину толпы. — Однако прежде, чем прибудет юная леди, имеется еще ряд людей, горящих желанием поговорить с вами, — им не так уж часто доводится встречаться с настоящим боевым офицером.

В руках у Брима словно сам собой очутился бокал — к ним подскочили лакеи с подносами. Пробираться сквозь толпу с этим сосудом в руках сделалось еще более трудным занятием. По дороге им встретился краснорожий армейский офицер — тот скривился и пробормотал «карескриец» так, словно это было ругательство. Брим стиснул зубы. Затем, еще через несколько тиков, он оказался в кругу улыбающихся молодых офицеров со значками Адмиралтейства и неподдельным любопытством на лицах.

Хиос по очереди представил их Бриму — тот поздоровался с каждым за руку, чему обучился в академии (обыкновенно недоверчивые карескрийцы избегают прикосновений, по крайней мере при первой встрече). Впрочем, имена их сразу же забылись в граде вопросов, обрушившихся на Брима, — Вы действительно были на одном из их боевых звездолетов?

— На что были похожи те самоходки на Азурне? Они действительно так тяжелы в управлении?

— А завести их тоже трудно?

— Хорошие у облачников торпеды, да? Сильны помехи от радиации при взрыве их мин?

К своему удивлению, Брим довольно быстро начал чувствовать, что эти вопросы — не плод праздного любопытства. Несомненно, офицеры неплохо подготовились к встрече с ним. Брим беседовал вовсе не с пустоголовыми столичными кавалерами, как ему казалось вначале. Вовсе нет: его окружала группа высокопрофессиональных штабных офицеров, игравших в войне далеко не последнюю роль, только здесь от них куда больше пользы, чем если бы они дрались на фронте. Летая на рудовозах, быстро начинаешь уважать всех, от которых что-то зависит — чем бы те ни занимались.