Рулевой - Болдуин Билл Merl William Baldwin, Jr. - Страница 59

— Лейтенант Брим? — окликнул его чей-то голос.

Брим повернулся и, к удивлению своему, обнаружил, что голос принадлежит тому самому шоферу в светло-серой ливрее — низкорослому и абсолютно лысому (точнее, лысой была та часть его головы, что виднелась из-под остроконечной шапки).

— Это я, — неуверенно ответил он. Шифер махнул рукой в сторону сияющего чистотой, хромом и великолепием лимузина, слегка напоминавшего изготовившееся к нападению чудище из глубин морских.

— Ваш экипаж в Лордглен-Хаус, лейтенант, — торжественно объявил шофер, шевельнув аккуратными усиками.

Брим почувствовал, как брови его недоуменно ползут вверх.

— Вы хотите сказать, это за мной? Шофер рассмеялся.

— По крайней мере до Лордглена, — кивнул он, — Вы уверены, что это не Я должен отвезти ВАС туда? — пошутил Брим, шагая вслед за ним к величественному экипажу. — На вид эта штука достаточно велика, чтобы ей требовался рулевой.

— Только в часы пик, лейтенант, — хитро улыбнулся в ответ шофер, открывая перед Бримом дверцу. — В это время суток я, пожалуй, и сам управлюсь. — Он, не говоря больше ни слова, забрался на водительское место за отделанной красным деревом перегородкой, и длинная машина, урча генератором, скользнула от космопорта.

Собственно город Авалон раскинулся меж парков и садов на берегу большого озера — скорее даже внутреннего моря — Мерсина. Имперский Космопорт располагался на искусственном острове и соединялся с берегом широким виадуком, названным в честь Августа Чакари Палидана, капитана первого звездолета, облетевшего всю Галактику.

Стрелой пронесясь по виадуку, они свернули на трехполосный бульвар Верекера и продолжали свое движение уже параллельно берегу. Брим посмотрел в окно — сквозь листву живописно искривленных деревьев килгал продолжала мелькать серебряная гладь озера. Шофер вел машину в плотном потоке движения с легкостью, говорящей о великолепной выучке; Брим откинулся на кожаные подушки, наслаждаясь непривычной ему роскошью.

Они пронеслись мимо прохладного тенистого парка с высокими сверкающими фонтанами, вокруг которых резвилась детвора. Брим только сейчас сообразил, как же давно ему не приходилось видеть детей, и невесело покачал головой. Должно быть, с тех пор, как он попал на Гиммас-Хефдон. Война и дети плохо вяжутся друг с другом, подумал он.

По мере приближения к городскому центру движение становилось все оживленнее. Любопытно, но им все чаще встречались несущиеся в обоих направлениях такие же длинные лимузины, на борту у многих из которых красовались посольские гербы. Одна особенно длинная машина с гербом Светлой Триады из Эль обогнала их по соседней полосе, чуть притормозив перед скоплением машин впереди. На крыше ее вспыхнула мигалка, отбрасывая на соседние машины сполохи красного, белого и оранжевого света, и сверкающий лимузин вновь набрал ход и вскоре скрылся из виду; замешкавшиеся машины шарахались от него во все стороны.

Справа от них мелькнул и пропал Монумент Дестерро — гигантская спираль удерживаемого силовыми полями пламени, воздвигнутая в ознаменование открытия Холодного Квадрата Эдрингтона — средоточия гравитационных течений, куда со всех сторон Галактики стекаются космические обломки и бесценные артефакты, созданные за миллионы лет космических полетов. Мекка бесчисленных туристов в мирное время, монумент сейчас был окружен сотнями курсантов и Синих Курток со всей империи. Брим улыбнулся Он и сам бывал здесь, и не раз.

Спустя несколько циклов они уже неслись по рубиновой арке моста, пересекающего Большой Актитовый канал, оба въезда на который украшались хрустальными изваяниями воинов, по замыслу скульптора уставившихся в одну и ту же точку небесной сферы. Брим вспомнил, как экскурсовод показывал им на три других моста, с равными интервалами пересекающих канал, — такие же хрустальные статуи смотрели все в ту же точку созвездие Актит. Слева от моста мелькнули серебряные и золотые шпили огромного дворца Марва, вокруг центральной башни вилась побегом спиральная дорожка. Сама старая королева Адриана жила здесь когда-то до того дня, когда Она отправилась на своем маленьком «Дураксе III» открывать Порт-Грассмер на дальнем конце Элата. Это место было знакомо любому пилоту Имперского Флота — почти святыня.

Они миновали знаменитый авалонский Кимбер-Кастл, где Каго Я-Холл сочинил «Торжественную Вселенную» и прочие бессмертные опусы на ту же тему. Позже здесь жила и Дальго Хилди, хотя к тому времени, когда она перебралась на Авалон, ее творческая карьера уже подошла к концу. Благородное древнее здание было окружено паутиной лесов, и строители ремонтировали его фасад из нержавеющей стали.

По всему историческому району Бердмор Брим видел следы строительных работ. Новые здания росли почти в каждом квартале. Старые дома ремонтировались — почти весь город был в лесах и антигравитационных кранах. Добрый знак, решил Брим. Авалон начинает оправляться от военного шока и смотрит в будущее — первые признаки грядущей победы.

Он поудобнее устроился на сиденье и глубоко вздохнул. Мощно урча генератором, повинуясь малейшему движению умелого водителя, лимузин несся все дальше. На тротуарах, как всегда, было полно народа, только теперь в толпе гораздо чаще мелькали военные мундиры.

Когда они проезжали просторную Придворную площадь с ее прославленным трехстолпным гравифонтаном посреди бассейна из оникса, справа на мгновение мелькнул дворец императора, возвышающийся над прилизанным парком. Перед Хантингдонскими воротами по обыкновению была пробка (даже самые опытные водители Авалона считали это место недюжинным испытанием их способностей). Однако их лимузин даже не притормозил, и дворец почти мгновенно заслонил приземистый кристалл библиотеки Эсториала, где за две сотни лет до рождения Брима Хубина Копп впервые провозгласила Корстинский Манифест. В библиотеке имелся особый отдел поэзии, куда Брим давно уже пообещал себе завалиться. Увы, как всегда, не в этот приезд!

Наконец лимузин Брима свернул на длинный, обрамленный парками Большой Космический бульвар и сбавил ход. Спустя несколько мгновений машина плавно притормозила на полукруглой дорожке у величественного нефритового портика одного из крыльев Лордглен-Хауса. Время было не позднее, так что на просторной стоянке не виднелось еще ни одной машины, однако Брим мог себе представить, что здесь будет твориться чуть позже, когда начнут съезжаться гости.

Дворецкий в белых перчатках и ярко-красной ливрее поклонился и распахнул перед ним дверцу.

— Лейтенант Брим, сэр? Сюда, пожалуйста, — произнес он с улыбкой, немного смягчавшей холодную торжественность ритуала. Брим пробормотал «спасибо» в стеклянную перегородку, отделявшую салон от водительского места, и последовал за дворецким в дом через высокую, в два этажа, парадную дверь. Цокая ботинками по идеально ровному обсидиановому полу, они пересекли просторный входной вестибюль. Над их головами сияла тысячей полированных граней золотая с хрусталем, люстра, а в дальнем конце вестибюля поднимались на богато украшенный балкон две витые алебастровые лестницы, между которыми виднелись створки дверей главного входа, отделанных полированной слоновой костью.

Дворецкий и следовавший за ним Брим поднялись по левой лестнице и, пройдя небольшую золотую арку, оказались в коротком коридоре, сводчатый потолок которого украшала потемневшая от времени роспись на аллегорические темы. В левой стене коридора обнаружилась дверь в лифт, на котором они поднялись на пятый этаж, где Бриму вручили золотой ключ от небольшой, но роскошно обставленной комнаты. Даже на взгляд непрофессионала, которым заслуженно считал себя Брим, стоимость артефактов, украшавших одну эту комнату, вряд ли уступала стоимости большого боевого звездолета.

— Добро пожаловать в Лордглен-Хаус, лейтенант, — возгласил дворецкий, отдергивая тяжелые шторы. — Лорд Вайрод поручил мне проследить за тем, чтобы все ваши пожелания были исполнены должным образом. Полная парадная форма ожидает вас в шкафу; все необходимые удобства — на обычном месте вон за той дверью. — Он поклонился. — В случае, если вы обнаружите, что я забыл что-либо, вам достаточно только позвонить. Мое имя Кеплер — в любой момент я к вашим услугам. — С этими словами он еще раз поклонился и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой двустворчатую дверь.