Кое-что о любви - Бойл Элизабет - Страница 59

Седжуик выставил подбородок, но ничего не сказал, а просто посмотрел на Эммелин, наморщив лоб и сжав губы. Она терпеть не могла, когда он так смотрел на неё – как будто не мог дождаться, чтобы выбросить её вместе с докучливым прошлым из своей жизни. Вот и верь после этого его заботе и вниманию.

– Прекрасно, я забуду о прошлом Бедуэлла, если ты перестанешь трогать имущество герцога.

– Перестаньте, Седжуик, я не собираюсь ничего воровать. Зачем мне это нужно, если в моём распоряжении ваши деньги?

От её шутки он ещё сильнее нахмурился, но Эммелин, решив не обращать внимания на отсутствие у него чувства юмора, вопреки его просьбе взяла в руки вазу и перевернула её, чтобы определить, чьей она работы. Придя в восторг от увиденного, поставила вазу на место, заявив:

– Подделка.

– Почему ты считаешь её подделкой? – Седжуик подошёл ближе и взял, по его понятию, произведение искусства. – Да будет тебе известно, герцог Паркертон – весьма разборчивый коллекционер. Он славится умением с первого взгляда определить ценность произведения.

– Значит, ему нужно проверить зрение. Это фальшивка, а совсем не Уэнли.

– Откуда ты знаешь? – Алекс перевернул вазу и посмотрел на клеймо мастера. Здесь на клейме написано «Уэнли».

– А вы видите лист плюща слева от имени? – Покачав головой, Эммелин указала на надпись.

– Да.

– На подлиннике он расположен справа вверху. Тот, кто делал эту вещь, был не только невнимателен, но и откровенно ленив.

Седжуик, в изумлении открыв рот, смотрел на Эммелин, а она очень осторожно забрала у него из рук вазу и поставила её на камин.

– Мне не хотелось бы, чтобы вы её уронили. Даже если это подделка, нам будет трудно что-либо доказать, если она разлетится вдребезги. – Плавно проскользнув мимо него, Эммелин принялась изучать канделябр.

– Откуда ты знаешь подобные вещи? – спросил он, наконец придя в себя. – Что это не подлинный Уэнли или что китайские обои сделаны мистером Старлингом с Чипсайда?

– Или что бриллианты леди Нили фальшивые?

– А они фальшивые?

– Вне всякого сомнения, – пожала плечами Эммелин. – Когда вы с помощью своего наставника изучали греческий и латынь, я постигала изящные искусства по объявлениям. – Замолчав, она почувствовала его вопросительный взгляд. – По объявлениям об украденных вещах, Седжуик.

Он сдавил пальцами виски, а потом потёр нахмуренный лоб, словно пытался избавиться от внезапной боли.

– Моя бабушка продавала краденое, а Дингби был одним из её лучших… поставщиков. – Дингби и её отец, но Эммелин не собиралась сообщать об этом Седжуику – по крайней мере сейчас. У него был такой вид, словно он того и гляди потеряет сознание, и Эммелин, подойдя к нему, подвела его к креслу. – Во всяком случае, моё довольно неординарное образование спасло вас от этих лондонских торговцев. Просто ужас, что они пытались выдать за качественный товар.

– Чёрт побери, Эммелин, – тихо сказал Седжуик, – каждый раз, когда я думаю, что раскрыл твою самую страшную тайну, ты снова поражаешь меня. Мне отказаться от своей затеи или рискнуть получить апоплексический удар и узнать все твои страшные секреты?

– Это зависит от состояния вашего здоровья, – лукаво улыбнулась ему Эммелин. – Будет очень прискорбно, если моё прошлое сведёт вас в могилу. Сомневаюсь, что Хьюберт окажется очень щедр к вашей вдове.

На этот раз они оба рассмеялись, а потом произошло что-то волшебное: протянув руку, Седжуик погладил Эммелин по щеке, и от его прикосновения по телу Эммелин пробежал трепет. Она подняла голову и встретилась взглядом с Седжуиком.

– Тебе не следовало так рисковать сегодня вечером.

У Эммелин громко застучало сердце. Неужели он и вправду беспокоится о её благополучии? Не о безопасности выдуманной Эммелин, а о её безопасности? А затем он сказал ей самое главное:

– Почему, Эммелин? Почему ты уже замужем?

– Теперь с этим ничего не поделаешь, – ответила она и отвела взгляд.

– Это мы ещё посмотрим. Я не собираюсь отказываться… – Замолчав, Алекс смотрел на Эммелин. – Я хотел сегодня вечером обвенчаться с тобой.

– О, Седжуик. – Она отвернулась, потому что слезы жгли ей глаза.

– Мне казалось, мы договорились, что ты будешь называть меня по имени.

– Я не имею права, – покачала она головой.

– Имеешь полное право, – настаивал он. – И скоро ты будешь меня называть по имени. Мы обязательно поженимся.

– Но каким образом?

– Быть может, этот Хоторн мёртв и ты уже свободна.

– Тогда мои молитвы услышаны, – сказала Эммелин, кладя голову Седжуику на плечо.

– А если нет, то, возможно, при заключении твоего брака были допущены какие-нибудь нарушения, которые можно использовать, чтобы его аннулировать. Эллиот, мой поверенный, мастер находить выход из любого тупика.

– Вы все это сделаете ради меня?

– Это и ещё больше, – кивнул он.

– Но моё прошлое всегда будет меня преследовать. Всегда найдутся люди, подобные чете Нили, которые помнят мисс Дойл, или такие, как Дингби… И тогда не избежать скандала. Алекс, позволь мне сейчас уехать. Так будет лучше. – Эти слова, сказанные так решительно, вырвались у неё словно из самого сердца. Эммелин не хотела оставлять Седжуика, но остаться – значило погубить его, а она слишком сильно любила и должна была исчезнуть.

– Эммелин, я не собираюсь отпускать тебя. Ко всему прочему, я никогда особенно не любил Лондон и думаю, в Седжуик-Эбби достаточно комнат, чтобы занять тебя по крайней мере на год. – Он покрутил её локон. – Поэтому давай больше не будем заводить разговор о твоём отъезде. Ты меня поняла?

Она кивнула, однако не во всём согласилась с ним.

Она должна уехать, должна расстаться с Седжуиком и позволить ему вернуться к своей жизни без неё. А если он всё же прав и у них есть возможность остаться вместе?

В этот момент вернулся Дингби, и Эммелин вскинула голову.

Бывший разбойник, взглянув сначала на неё, а потом на барона, все так же стоявшего рядом с Эммелин, нахмурился, как недовольный отец, и Эммелин, поняв, чем это может закончиться, отошла от Седжуика.

Ну и ну! Не хватало ещё, чтобы Дингби пришёл к неправильному заключению. Возможно, он не мог стрелять точно, но это вовсе не означало, что этот человек забыл, как спускать курок.

– Ваш посыльный только что принёс это, – сказал Дингби, становясь между Эммелин и Седжуиком. Протягивая ей свёрток с одеждой, старый хитрец бросил на барона выразительный взгляд. – Его милость и я оставим тебя, Кнопка, чтобы ты могла привести себя в порядок.

– Есть у вас здесь что-нибудь выпить, Дингби? – подмигнув Седжуику, спросила она старого друга. – У Седжуика был крайне насыщенный вечер. Думаю, ему необходимо чего-нибудь глотнуть.

– Сюда, милорд. У герцога в запасе есть изысканный портвейн, и хотя мне настрого запрещено говорить о нём лорду Джону, не думаю, что его светлость будет недоволен, если вы выпьете стаканчик.

– Ты останешься? – спросил Седжуик, переведя взгляд с Эммелин на Дингби, а потом снова посмотрев на неё.

Действительно ли в его голосе прозвучала надежда? Действительно ли он хотел, чтобы она осталась? Эммелин скорее могла предположить, что её намерение уехать будет встречено с радостью.

– Я останусь, – ответила она. И как бы ни хотелось ей упорхнуть в ночь, чтобы избежать встречи лицом к лицу с его бабушкой, она дала слово.

– Прошу вас, милорд, – произнёс Дингби тоном вышколенного дворецкого.

Сбросив свой маскарадный наряд, Эммелин отмыла лицо от смеси пепла и талька, которой воспользовалась, чтобы придать коже серый оттенок. Над камином висело зеркало, поэтому ей удалось с помощью нескольких шпилек соорудить из волос некое подобие причёски.

К счастью, платье, которое принёс Томас, оказалось одним из самых простых; он, по-видимому, обратился за помощью к кому-то из горничных. Надев платье, Эммелин поняла, что ей одной не справиться со шнуровкой на спине, и, подойдя к двери, чтобы позвать какую-нибудь служанку, она услышала хриплый голос Дингби: