Тонкий расчет - Шелдон Сидни - Страница 30

В восемь вечера фургон с эмблемой Красного Креста подъехал к разрушенному дому. Водитель помигал фарами, и Дейна под покровом темноты начала устраивать детей.

Вскоре фургон уже направлялся к аэропорту Бутмир. Аэропорт был временно закрыт для всех, кроме самолетов Красного Креста, привозивших гуманитарную помощь и забиравших тяжелораненых. Эта поездка показалась Дейне самой длинной в жизни. Прошла целая вечность, прежде чем впереди показались огоньки.

— Мы почти на месте, — ободрила она детей. Кемаль судорожно стиснул ее руку.

— Все будет хорошо, — заверила Дейна. — О вас позаботятся.

Как же она будет скучать по Кемалю!

Охранник пропустил фургон, и тяжелая машина остановилась перед транспортным самолетом с красными крестами на крыльях и фюзеляже. Рядом стоял пилот.

— Скорее, — прошипел он Дейне. — Где вас носило? Мы задерживаем вылет уже на двадцать минут.

Девушка торопливо помогла детям забраться на борт. Последним шел Кемаль.

— Я еще увижу тебя? — пробормотал он. Губы мальчика тряслись.

— Обязательно, — шепнула в ответ Дейна, обнимая мальчика и бормоча про себя молитву. — Поднимайся скорее.

Дверь за ним захлопнулась, послышался рев двигателей, и самолет покатился по взлетной полосе.

Дейна и Манн не ушли до тех пор, пока огромная машина не взмыла в небо.

— Знаете, вы замечательная девушка, — неожиданно сказал водитель фургона. — Я никогда не…

Раздался визг тормозов, и все трое обернулись. Из машины выпрыгнул полковник Гордан Дивьяк и уставился в небо, где исчезала темная точка. Рядом стоял русский корреспондент Николай Петров.

— Вы арестованы, — объявил полковник. — Я предупреждал, что за шпионаж у нас одно наказание — расстрел.

— Полковник, если вы собираетесь судить меня за шпионаж…

Дивьяк, насмешливо подняв брови, тихо осведомился:

— А разве кто-то упоминал о суде?

Глава 13

Инаугурационные празднества, парады и церемония принесения присяги закончились, и Оливеру не терпелось приступить к своим обязанностям. Вашингтон, пожалуй, единственный город Америки, где все одержимы политикой, где все посвящено политике, где разговоры ведутся только о политике. Здесь сосредоточена мировая власть, и он, Оливер Рассел, — сердце и центр этой власти. Здесь, казалось, каждый так или иначе был связан с правительством. Пятнадцать тысяч лоббистов и более пяти тысяч представителей прессы паразитировали на сильных мира сего. Оливер Рассел припомнил ехидное высказывание Джона Кеннеди: «Вашингтон — город, в котором гармонично сочетаются деловитость южан и обаяние северян».

В первый же день после переезда Оливер и Джан осмотрели Белый дом. И хотя оба точно знали его планировку — сто тридцать две комнаты, тридцать две ванные, двадцать девять каминов, три лифта, бассейн, лужайка для гольфа, теннисный корт, беговая дорожка, тренажерный зал, кегельбан, кинотеатр, восемнадцать акров ухоженных садов и газонов, — все-таки были потрясены величием здания, в котором отныне им предстояло прожить четыре года.

— Словно во сне, правда? — мечтательно вздохнула Джан.

— Я рад, что делю его с тобой, дорогая, — сжал руку жены Оливер. И в этот момент был совершенно искренним. Джан — идеальная спутница жизни, заботливая и всегда готовая броситься на помощь мужу. Оливер все яснее понимал, как повезло ему с женой.

В Овальном кабинете его ждал Питер Тейгер. Первое, что сделал Оливер в новой должности, — назначил Тейгера главой администрации.

— Знаете, Питер, я все еще не могу поверить, что это правда, — признался Оливер.

— Зато люди поверили, — улыбнулся тот. — Недаром голосовали за вас, мистер президент.

— Для вас я всегда Оливер.

— Хорошо. Когда мы одни. Но вам необходимо понять, что с этого момента каждое ваше слово влияет на судьбы мира. Все, что вы скажете, может пошатнуть экономику, и не только нашей страны. У вас больше власти, чем у любого человека на всем свете.

— Мистер президент, здесь сенатор Дэвис, — сообщила секретарь.

— Просите, Хизер.

— Пожалуй, пора приступать к работе, — промямлил Тейгер. — На моем столе ухе успела скопиться гора бумаг.

Дверь открылась.

— Питер! — радостно воскликнул Дэвис. Мужчины пожали друг другу руки.

— Увидимся позже, мистер президент, — попрощался Питер и вышел.

Сенатор оглядел стол зятя и одобрительно кивнул.

— Ты прямо создан для этой обстановки, Оливер. Не могу сказать, как я счастлив видеть тебя здесь.

— Спасибо, Тодд. Я все еще пытаюсь привыкнуть. Подумать только… здесь сидели Адамс… Линкольн… Рузвельт…

— Пусть это тебя не пугает, — засмеялся Тодд. — Прежде чем стать легендой, они были обычными людьми и, как и ты, заботились о судьбе страны. И тоже боялись сделать первый шаг. Я только что от Джан. Она на седьмом небе. Из нее получится потрясающая первая леди.

— Еще бы!

— Кстати, я кое-что хотел обсудить с вами, мистер президент.

— Разумеется, Тодд.

Сенатор положил на стол список.

— Что это?

— Несколько кандидатур для твоего кабинета.

— О, конечно, но я уже решил…

— По-моему, тебе лучше сначала прочитать это.

— Но какой смысл…

— Просмотри, Оливер, — жестко повторил сенатор.

Глаза Рассела неуступчиво сузились.

— Тодд…

Сенатор поднял руку:

— Погоди, Оливер. Не хочу, чтобы ты считал, будто я навязываю свою волю или желания. Поверь, это не так. Просто надежнее опоры тебе не найти. Я патриот своей страны, парень, и не стыжусь этого.

Он чуть задыхался, словно от подступивших к горлу слез.

— Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что я посадил тебя в это кресло лишь потому, что ты мой зять. Я боролся за твое избрание, потому что твердо уверен — никто лучше тебя не подходит для этой работы. А эти люди помогут тебе выполнить твой долг.

Оливер не знал, что ответить.

— Я пробыл в этом городе много лет, Оливер. И знаешь, что усвоил? Нет зрелища печальнее, чем президент, который пробыл в Белом доме всего один срок. Почему? Пойми, за первые четыре года он только начинает понимать, что необходимо сделать для блага американского народа. У него появляется множество планов, и как раз тогда, когда он готов их осуществить, кто-то другой занимает его место, и все эти прекрасные мечты и планы так и остаются добрыми намерениями. Горько сознавать это, верно? Тебе известно, что с тех пор как в 1897 году принес присягу президент Маккинли, половина его преемников избиралась всего на один срок. Но ты, Оливер… я сделаю все, чтобы через четыре года тебя не сменили. И ты сможешь выполнить все, что задумал. Ну а теперь мне пора. Заседание в сенате.

Дождавшись, пока закроется дверь, Оливер потянулся за списком.

Ночью ему приснился кошмар. Мириам Фридленд очнулась и села. К ней поспешил дежурный полисмен.

— Надеюсь, теперь вы скажете, кто сделал это с вами?

— Разумеется.

Он проснулся весь в поту, тяжело дыша, и долго не мог понять, где находится.

На следующее утро Оливер первым делом позвонил в госпиталь, где лежала Мириам.

— Боюсь, никаких изменений, мистер президент, — ответил главный врач. — По-моему, состояние ее ухудшилось.

— Родственников у мисс Фридленд нет, — осторожно заметил Рассел. — Если считаете, что все впустую, возможно, будет человечнее отключить ее от системы жизнеобеспечения?

— Думаю, следует подождать еще немного. Иногда случаются чудеса.

Джей Перкинс, глава протокольного отдела, наставлял президента:

— В Вашингтоне сто сорок семь дипломатических миссий. В Синей книге — дипломатическом справочнике — содержатся имена всех представителей иностранных правительств и их жен. В Зеленой, адресной, книге — имена всех дипломатов высшего ранга, жителей Вашингтона, и членов конгресса.

Он вручил Оливеру несколько бумажных листочков.