Расколотые сны - Шелдон Сидни - Страница 54

Вскоре она получила письмо от Дэвида Сингера.

Дорогая Эшли!

Решил написать вам и сказать, что постоянно помню и думаю о вас. Надеюсь, лечение не окажется бесполезным. Знайте, у вас есть верный друг и союзник. Товарищ по оружию. Мы прошли через бои и войны и остались победителями. Кроме того, у меня хорошие новости. Я узнал, что прокуратура в Квебеке и Бедфорде решила снять все обвинения. Дайте знать, могу ли я что-нибудь сделать для вас.

Наилучшие пожелания, Дэвид.

Назавтра доктор Келлер снова загипнотизировал Эшли и попытался вызвать Тони.

– Ну что тебе, доки? – неохотно отозвалась она.

– Просто хотел немного поболтать. Все еще не веришь, что я готов вам помочь?

– Не нужна мне твоя гребаная помощь. И без того неплохо живется.

– В таком случае мне без вашей помощи не обойтись. Позвольте задать один вопрос: что вы думаете об Эшли?

– Мисс Тощий Зад? Не желаю распространяться на эту тему.

– Вы ее не любите?

– Слабо сказано.

– За что же такая немилость? Тони немного призадумалась.

– Ну, хотя бы за то, что вечно мешает оторваться и побалдеть немного. Если бы я время от времени не убирала ее с дороги, у нас была бы не жизнь, а тоска! От нее одна головная боль! Не девка, а убожище какое-то! Ни тебе поту соваться, ни на дискотеке попрыгать, ни попутешествовать в свое удовольствие.

– Не то что вы?

– Именно! Не то что я! А эта сучка только зря небо коптит!

– Вы родились в Лондоне, не так ли, Тони? Не можете рассказать мне о нем?

– Знаешь, доки, я много бы отдала, чтобы оказаться там сейчас.

– Наверное, вы правы, Тони. И как там жилось? Тони не отвечала.

– Тони, где вы? Тони… Ушла. В таком случае, наверное, Алетт согласится поговорить со мной?

И, наблюдая уже знакомое преображение, Келлер понял, что Алетт сумела преодолеть свое недоверие – Алетт!

– Si.

– Вы слышали наш разговор с Тони?

– Разумеется.

– Значит, вы друг друга знаете?

– Да.

«Еще бы не знать, дурачок!»

– Ну а вам нравится Эшли?

– Ничего.

«К чему терзать меня этими идиотскими вопросами?»

– Почему вы никогда с ней не общаетесь?

– Тони не разрешает.

– А вы всегда и во всем подчиняетесь Тони?

– Тони – моя подруга. «Не твое дело”.

– Поймите, Алетт, ведь и я вам не враг. Расскажите о себе. Где вы родились?

– В Риме.

– Любите этот город?

Вместо ответа девушка горько заплакала. Почему? Что ее так взволновало? И в чем он виноват? Значит, опять неудача. Придется заканчивать сеанс.

Доктор Келлер дотронулся до руки Эшли и тихо сказал:

– Ничего страшного. Не бойтесь. Все хорошо, Эшли. Просыпайтесь.

Девушка пришла в себя.

– Я много говорил с Тони и Алетт. Оказывается, они хорошо знакомы. Теперь нужно, чтобы все трое подружились.

Эшли безмолвно замотала головой.

Пока она обедала, в ее комнату вошел санитар и увидел на полу исполненный карандашом пейзаж. Санитар внимательно рассмотрел его и понес доктору Келлеру.

Врачи снова собрались в кабинете Отто Луисона.

– Ну как дела, Гилберт? Намечается какой-нибудь прогресс?

Келлер задумчиво покачал головой.

– Пока трудно сказать. Мне удалось вызвать ее “заместителей”. Доминирующая личность – Тони. У нее английское происхождение, но она не желает об этом говорить. Другая, Алетт, родилась в Риме, и из нее тоже слова не вытянешь. Видимо, на этом и следует сосредоточиться. Именно там случились некие психические травмы, так повлиявшие на жизнь Эшли. Тони более агрессивна. Алетт – чувствительна и замкнута. Любит рисовать, но боится этим заняться. Следует установить, почему именно.

– Значит, по вашему мнению, Тони обладает властью над Эшли и Алетт?

– Более чем уверен. Эшли не знала об их существовании, зато Тони и Алетт знакомы друг с другом. Интересно, не так ли? У Тони прекрасный голос. Алетт талантливая художница.

Он протянул коллегам лист бумаги.

– Это нарисовала она. Думаю, их увлечения – единственный способ достучаться до Тони и Алетт.

– Вы совершенно правы, Келлер, – медленно выговорил Луисон.

Раз в неделю Эшли получала письма от отца, сразу же прочитывала, но после этого уходила в себя и не отвечала на обращенные к ней вопросы. Вообще не желала разговаривать, словно мыслями была за много миль отсюда.

– Это единственная ниточка, связывающая ее с домом, – твердил доктор Келлер. – Думаю, в такие моменты она страстно хочет выбраться отсюда и вести нормальную жизнь. Мы нуждаемся в любой зацепке, любом предлоге.

Но постепенно Эшли начала привыкать к своему окружению. Похоже, свободу передвижений здесь никто не ограничивал, хотя у каждой двери и в коридорах стояли охранники. Ворота были всегда заперты. Пациенты обычно собирались в комнате отдыха: смотрели телевизор или играли в карты и шахматы. Имелись также тренажерный зал и общая столовая. Здесь лечились больные со всего света – японцы, китайцы, американцы, французы… Словом, все делалось для того, чтобы придать психушке вид обычной больницы, но стоило Эшли переступить порог своей комнаты, как раздавался щелчок замка.

– Это не больница, а гребаная тюрьма! – жаловалась Тони Алетт.

– Но доктор Келлер считает, что способен излечить Эшли, – возражала Алетт. – И тогда мы выберемся отсюда.

– Не будь дурой, Алетт. Неужели не видишь? Есть единственный способ исцелить Эшли – избавиться от нас. Заставить исчезнуть. Иными словами, мы должны погибнуть ради ее выздоровления. Ну так вот, не дождутся!

– Что ты задумала?

– Увидишь, крошка, я найду способ смыться отсюда.

Глава 24

Утром, после сеанса с доктором Келлером, Эшли в сопровождении санитара возвратилась к себе. Все было как обычно, но перед уходом санитар пригляделся к пациентке и нерешительно заметил:

– Вы не больны? Выглядите как-то иначе.

– Неужели, Билл?

– Ну да. Совершенно другой человек.

– Всему причиной ты, парень, – мягко заметила Тони.

– Как это?

– Поверь, это из-за тебя. Признаться, я испытываю весьма странные ощущения. Но приятные, Билли, приятные.

Она интимным жестом коснулась его руки и заглянула в глаза.

– Это такое чувство…, такое… Потрясное!

– Да будет вам!

– Даю слово. Никто не говорил, что ты классный кадр?

– Никто и никогда.

– Ну так вот, это чистая правда. Ты женат, Билл"?

– Разведен.

– Твоя жена, должно быть, спятила! Упустить такого мужа! Сколько ты здесь проработал, Билл?

– Пять лет.

– Немалый срок. Тебе когда-нибудь хотелось убраться отсюда подальше?

– Иногда. Тут ты в точку попала.

– Знаешь, со мной, собственно говоря, все в порядке, – понизив голос, сообщила Тони. – Все, что про меня говорят, – сплошное вранье. Правда, у меня были кое-какие проблемы, когда я сюда попала, но сейчас я совершенно здорова. Знаешь, мне не терпится оказаться подальше отсюда. Мы можем объединиться. Уедем вместе и прекрасно проведем время. Гарантирую.

– Даже не знаю, что сказать, – растерялся санитар.

– Знаешь, малыш, знаешь! Смотри, дело проще некуда. Все, что от тебя требуется, – выпустить меня, пока все спят, и мы исчезнем навсегда. Больше нас здесь не увидят.

И, бросив на него многозначительный взгляд, пообещала:

– Будь спокоен, я в долгу не останусь.

– Придется подумать, – кивнул Билл.

– Подумай и поймешь, что я права, – уверенно предрекла Тони, и, дождавшись ухода санитара, пообещала Алетт:

– Увидишь, не пройдет и недели, как нас здесь не будет.

Но она ошиблась. Назавтра ее препроводили в кабинет доктора Келлера. Тот поздоровался и надолго замолчал.

– Что-то случилось, доктор? – не выдержала девушка.

– Ничего особенного. Сегодня мы попробуем амитал натрия. Вам когда-нибудь его кололи?