Государство и революции - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 119

Что вызвало крайне негативную реакцию Москвы. Потому что планируя использовать Гитлера в качестве "ледокола революции", Балканы тут рассматривали уже как советскую зону интересов, и губы на нее раскатали основательно. Пошел обмен сердитыми нотами, где Кремль указывал на нарушение третьей статьи пакта с нацистами — о том, что стороны обязаны консультироваться по "вопросам, представляющим обоюдный интерес". Возмущение вызвало и присутствие германских войск в Финляндии — правда, на тот момент они попадали туда только транзитом, для следования в Норвегию, но в Москве справедливо полагали, что этим не ограничится, и видели помеху для собственных планов захвата данной страны. Германский МИД отбрехивался, что насчет прибалтийских республик СССР тоже не консультировался. А Молотов 21. 9 в ответе на меморандум Берлина снова отмечал, что "у России все еще есть интересы в Румынии"

И все же вопрос о войне или сохранении союза с Россией еще оставался открытым. Над планами вторжения в Генштабе уже трудились, но пока это были только предварительные проработки, ни к чему не обязывающие. Стоит вспомнить, что существовали и другие подобные планы, которые так и не были никогда осуществлены. "Морской Лев" — план вторжения в Англию. Причем тут не только военные планы были уже полностью подготовлены, но и планы работы эйнзатцкоманд, зоны их действия на оккупированной британской территории, списки для арестов. Но фюрер несколько раз переносил дату начала операции (как и начало операции против Франции), а потом потихоньку спустил на тормозах. Существовал план «Феликс» по захвату Гибралтара, Португалии, Канарских, Азорских островов, островов Зеленого Мыса и Мадейры. В разные годы прорабатывались варианты вторжения в Швейцарию, Турцию, оккупации дружественных Болгарии и Италии — на всякий случай.

А точка "окончательного решения" относительно СССР наступила только в ноябре 1940 г. Дело в том, что на соображения о целесообразности войны с Россией накладывались и другие факторы. Как и на соображения о целесообразности операции "Морской Лев". Ведь Великобритания была в то время сильна не столько метрополией, сколько наличием колоний, полуколоний и доминионов — Индия, Канада, Австралия, Южная Африка, Египет и еще множество владений разной величины и весомости. Черчилль говорил о готовности даже в случае захвата Англии продолжать борьбу, перенеся руководство в Канаду. Гитлер считал иначе — что при разгроме метрополии вся эта колониальная махина развалится. Но в обоих случаях «переварить» подобные объемы самой Германии было проблематично, тем более при отсутствии сильного морского флота. И возникало опасение, что основную тяжесть борьбы за Британские острова взвалят на себя немцы и потери понесут при этом значительные, а воспользуются главными плодами их победы другие — США и Япония.

Но и в Токио, который смотрел на международный расклад сил более трезво, чем Берлин, пришли к выводу, что при освоении гигантского "британского наследства" военные ресурсы СССР пришлись бы очень кстати. И еще летом 40-го на совещании японского руководства — премьера Коноэ, министра иностранных дел Мацуока, Тодзио, Оикава и др., был выдвинут проект привлечь Сталина к союзу против Англии, выделив ему самостоятельный сектор интересов. 1. 8. 40 г. этот проект был передан германскому послу Отту. В нем предлагалось "попытаться заставить Советский Союз распространить свое влияние в таком направлении, в котором оно будет оказывать самое незначительное непосредственное влияние на интересы Японии, Германии и Италии, а именно в направлении Персидского залива (возможно, что в случае необходимости придется согласиться с экспансией Советского Союза в направлении Индии)". В другом варианте прямо предусматривалось "признать Индию для целей настоящего момента входящей в жизненное пространство Советского Союза".

В Берлине проект понравился и впоследствии получил в исторической литературе название "план Риббентропа". Хотя рассматривали здесь такую возможность несколько под иным углом зрения, чем в Токио. Для немцев выгода заключалась в том, что СССР можно будет использовать в качестве противовеса самой Японии. Да и неопределенность "советского фактора", вроде, устранялась — Москва открыто пристегивалась к упряжке Берлина, вступала в войну с Великобританией, а ее дивизии перестали бы висеть над германскими тылами, поскольку в Иране, Афганистане и Индии застряли бы "всерьез и надолго". Ну а если в какой-то момент захочется разгромить такого союзника, занятого борьбой на далеких азиатских фронтах, это тоже станет сделать гораздо проще. То есть, польза получалась в любом раскладе. Если же Сталин откажется участвовать в столь заманчивом проекте, то это могло означать, что он и в самом деле ждет, когда немецкие войска окажутся на Британских островах или распылятся по британским колониям, чтобы нанести удар в спину.

27. 9 в плане предполагаемого геополитического передела мира между Германией, Японией и Италией был подписан "тройственный пакт", предусматривающий создание "нового порядка" в Европе и Азии. Советской стороне показалось обидным, что ее обошли, по дипломатическим каналам пошли запросы, каков смысл "нового порядка" и какая роль в нем отводится России? Германская сторона заявляла, что ничего обидного в этом нет, и допускала присоединение СССР к пакту в качестве четвертого члена. И Москва выразила согласие — при условии, что будет в коалиции равноправным партнером.

Но накладывались все новые обстоятельства, осложнявшие взаимоотношения. В октябре немцы заключили соглашение с финским правительством Рюти — Танкера и разместили в Финляндии свои гарнизоны. Еще не для нападения на СССР, а чтобы исключить потенциальную угрозу со стороны русских и англичан жизненно-важным поставкам железной руды из Швеции. А Хельсинки пошло на соглашение весьма охотно, видя в покровительстве немцев гарантию от нового советского вторжения. Сталина же как раз это обстоятельство глубоко возмутило, через Молотова он указывал на нарушение прежних договоренностей о сферах влияния и требовал вывода войск. А дополнительную проблему Берлину и Москве принес Муссолини. Он позорно обделался во Франции, когда 32 итальянских дивизии так и не смогли прорвать оборону 6 французских, мучительно переживал это и выискивал возможность взять реванш. 28. 10, даже не поставив в известность немцев (и вопреки их предостережениям) дуче напал на Грецию. Но и тут итальянцы были за неделю наголову разбиты и выброшены в Албанию. В Греции возникла угроза открытия нового фронта с участием англичан. Что опять ставило под удар необходимые Гитлеру нефтяные источники в Румынии! Волей-неволей Германии приходилось вмешиваться и выручать Муссолини. Началась разработка операции «Марита» наступления на Грецию из Румынии через Болгарию. И пошли переговоры с болгарами об участии в этой войне и вводе немецких войск. Таким образом, Гитлер все интенсивнее осваивал Балканы, что вызывало крайне негативную реакцию СССР.

Наконец, все же договорились встретиться для решения накопившихся вопросов, и 12. 11. 40 г. в Берлин прибыла делегация во главе с Молотовым. Секретная директива фюрера, изданная в этот день, сообщала, что "политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты". Но независимо от результатов предписывалось продолжать подготовку операции против СССР. Хотя отметим, что окончательное решение, быть ли войне, похоже, еще не было принято. Например, Редеру 14. 11 Гитлер говорил, что "склонен к демонстрации силы против России". То есть, пока он допускал и возможность ограничиться демонстрацией силы, чтобы укоротить амбиции Советского Союза и сделать его своим послушным партнером. А перед Молотовым он развернул грандиозный "план Риббентропа" о превращении "пакта трех" в "пакт четырех" с соответствующими проектами дележки "обанкротившегося имения" Великобритании.

Да вот только Молотов дипломатом не был. Он был лишь передаточным звеном от Сталина. И к диалогу оказался совсем не готов, поскольку прибыл совсем с другими инструкциями, касающимися не стратегии, а «тактики» и накопившихся претензий Кремля. И совершенно не реагируя на предложения фюрера, принялся очередной раз повторять вопросы насчет германских войск в Финляндии, прибытия германской военной миссии в Румынию и интересах СССР в этой стране. В частности, получив Бессарабию и Северную Буковину, теперь начал просить, чтобы дали еще и Южную Буковину. Гитлер был неприятно поражен низведением переговоров до уровня столь мелочных торгов вместо развернутых им глобальных перспектив, несколько раз пытался вернуть беседу в задуманное русло, однако Молотов был непробиваем. Заявлял, что "великие проблемы завтрашнего дня не могут быть отделены от проблем сегодняшнего дня и от выполнения существующих соглашений". Что же касается всего прочего, то он, мол, не может об этом говорить без учета мнения товарища Сталина. Потом, видимо, и немцы доперли, что второе лицо советского государства действительно не имеет и не может иметь собственного мнения ни по каким вопросам. Сошлись на том, что подтвердили принадлежность Финляндии к зоне интересов России и готовность фюрера уступить ее Сталину. А относительно главной темы решили направить в Москву письменные проекты для изучения и рассмотрения.