Сага о Хелоте из Лангедока - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 132

– Господи, сколько же еще вас, уродов, было создано в этом несчастном мире! – воскликнул Хелот, не удержавшись. – Морган разбрасывал свою созидательную силу налево и направо, и я сомневаюсь, чтобы он соображал, что именно он творит. Прости ему, Иисусе...

– Иисусе – это что за идол? – тут же прицепился Болотный Морок. Как только он понял, что опасность быть убитым ему не грозит, он уселся поудобнее на сыром мху и уставился на человека горящими глазами.

– Иисус – не идол, Он Сын Божий, – серьезно ответил Хелот.

– Гм. Думаю, демиурги между собой разберутся, – заявил Болотный Морок. – Не наше дело мирить их или что-то объяснять. Я хочу убить Моргана. Он оскорбил меня, мое племя, мою веру. Всю ночь я медитировал под взором Десяти Божественных Старцев и принял решение.

Лохмор заворчал. Ему не нравилось это создание, от которого исходил сильный рыбный запах. К тому же рана на боку Морока выглядела не слишком красиво. Однако когда Хелот предложил Хроальмунду перевязать ее, маленький тролль отказался.

– Я иду на верную гибель, – объявил он. – Не понимаю, зачем тратить время на бессмысленные действия.

Лохмор дохнул в сторону огнем. – Сделать бы из тебя воблу, земноводное, – сказал он как бы между прочим.

Хроальмунд бросил на дракона косой взгляд.

– Сам ты земноводное, ящер, – парировал он.

Хелот расхохотался, хотя на самом деле ему было не до смеха.

– Страшная гвардия шла убивать великого чародея и мага Моргана Мэгана, – сказал он. – Два земноводных и один дакини из презренной расы. Наверняка наш враг уже дрожит от ужаса. Но Хроальмунд не поддержал его веселья.

– Кем бы мы ни были, – сказал он, отряхиваясь и счищая пятно грязи с одной из чешуек, – месть наша будет ужасной.

Хроальмунд оказался весьма полезным спутником. Он хорошо знал все тропинки в Серебряном Лесу, ибо неоднократно по ним хаживал, и теперь вел Хелота и помрачневшего Лохмора прямиком к источнику мудрости.

– Откуда ты можешь знать, что Морган там? – время от времени спрашивал дракон.

– Чую, – лаконично ответствовал Морок.

– Как ты чуешь, когда лично я ничего не чую? У меня нюх ой-ой, – ворчал дракон. – Да и никому не по силам уловить чей-либо запах на таком расстоянии.

– Я ловлю не запах, – сказал Болотный Морок. – Просто господин наш вчера опять изрядно принял и снова находится на грани сотворения десятка-другого похмельных кошмаров. Еле сдерживается. В такие минуты любой из нашего народа найдет его с легкостью хоть на другом краю земли.

Хелот был вынужден поверить этому объяснению. В конце концов, другого проводника у них не было.

Время от времени лангедокский рьщарь касался ладонью рукояти Секача. И поймал себя на том, что обращается к капризному мечу с одной-единственной молитвой: «Предай меня, Секач, – думал он, – откажись рубить». Но меч никак не отзывался, и Хелот не улавливал ни волн тепла, ни струи ледяного холода. И когда он вынул меч из ножен, руны на клинке не горели и казались обыкновенной мертвой надписью.

– Вот он! – крикнул Хроальмунд Зеленый, выскакивая на холмик и показывая рукой на источник мудрости, откуда Иллуги забрал свой провидческий глаз. Хелот поднялся и встал рядом с маленьким троллем. За их спинами тяжело топтался дракон.

Они увидели яркое сияние, как будто Морган развел большой костер и побросал в него порошков, дающих разноцветное пламя. Хелот видел такое как-то раз на ярмарке, где давал представления фокусник откуда-то из восточных стран.

Дракон присел и глухо зарычал.

– Сила Радуги! – сказал он. – Здесь Фейдельм, которая заманила нас. Зачем она здесь?

– Ловушка, – быстро проговорил Хроальмунд. – А вон там Морган.

Морган сидел в стороне, неподалеку от источника. Одежда на нем была грязной и порванной во многих местах. Один рукав отсутствовал, и Морган зябко кутался в плащ. Хелота поразила мертвенная бледность его лица. Странствующий рыцарь ощутил приступ тоски. Он не мог убить своего врага, когда тот сидел перед ним больной и безоружный. И слово, данное Фейдельм в присутствии народа холмов, стало жечь Хелота, как огнем.

Хелот вынул меч из ножен. Он едва не выпустил рукоять – руны на клинке горели, разбрасывая искры, и серебряные стволы деревьев начали мерцать, отражая их теплый оранжевый свет. «Секач», – умоляюще прошептал Хелот. Но он уже не мог остановиться. В замке Аррой ждали. Фейдельм ждала. И даже если когда-то властительница была девушкой по имени Дианора, это уже не имело никакого значения.

Морган встал. Он заметил сияние и понял, что оно значит.

– Кто здесь? – крикнул маг, поднимая голову. Голос у него был все еще звучным и ясным.

– Мое имя Хелот из Лангедока, – был ответ.

– Я знаю тебя, – сказал Морган Мэган. – Зачем пришел?

– Ты знаешь и это, – ответил Хелот и сделал несколько шагов вперед.

– Да. – Морган кивнул. – Ты выбрал хороший час. Я один и со мной почти нет Силы. Я устал, и меня терзают сомнения.

– И еще вчера ты слишком много выпил, Морган Мэган.

Хелот подошел еще ближе. Морган был похож на мертвеца. Хелот попытался убедить себя в том, что виной всему чудовищное похмелье, но он знал, что это не так. «Черт побери, – подумал он, – не стану же я раскисать только потому, что у моего врага вчера был неудачный день и сегодня он выглядит таким несчастным?» И он снова вспомнил, как нашел в лесу Алькасара и как сарацин кричал по ночам от страшных воспоминаний. И подумал о Дианоре, которую чародей из чистого любопытства превратил в странное, почти лишенное человечности существо. И о тех камнях, что были разбиты по приказу создателя. И о ране на боку Хроальмунда. И о Лаймерике, который был проклят за свою гордость и независимый нрав...

– Ты хочешь убить меня? – Морган криво улыбнулся.

– Да.

– Назови причины.

Хелот остановился, опустил меч, очертил вокруг себя круг сияющим клинком.

– Ты боишься умереть, Морган Мэган?

– Куда меньше, чем ты боишься нанести удар, Хелот из Лангедока. Так назови мне причины для того, чтобы убить меня.

– Мир Аррой, – сказал Хелот, в упор глядя на своего врага. – Прекрасный Аррой, с которым ты так зверски обращался, покуда он тебе не надоел. Ты изуродовал его, а теперь хочешь уничтожить.