Сага о Хелоте из Лангедока - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 129

Фейдельм появилась словно ниоткуда. Тролли расступились, пропуская ее вперед, и в их причудливой толпе возникла невысокая худенькая девушка с прямыми плечами. Золотое платье падало до самой земли, скрывая ноги, но по ее походке сразу было видно, что она идет босиком. Покрытые золотистым загаром руки были одного цвета с берестяными браслетами, застегнутыми выше локтя. Рыжие волосы перевязаны на лбу тонкой золотой ниткой.

Она подняла глаза, черные в тени ресниц, и взглянула на солнце, не щурясь. Хелот не смог бы сейчас описать ее лица, озаренного этими глазами. Он даже не понял, красива ли она.

Фейдельм перевела взгляд на чужого человека, на дакини, и теперь грустно смотрела на него.

– Ты пришел, дакини, – произнесла она совсем тихо и слегка наклонила голову. Этот жест показался Хелоту невыносимо знакомым. Он сощурил глаза, пытаясь разглядеть ее получше, но радужное сияние, окутавшее девушку, почти полностью скрыло ее из виду, и только голос звучал мягко и приглушенно. – Ты – один из немногих в мире Аррой, кто не сотворен. Так сказали мне. Верно ли мне сказали, Хелот-дакини?

– Тебе сказали верно, владычица Фейдельм, – ответил Хелот, неожиданно для самого себя наделяя юного эльфа титулом.

Но она словно не заметила этого.

– Лаймернк Окраина приходил. Военный вождь Народа просил помощи. Не знала, что ответить. Послала зов к несотворенным. Ты пришел. Есть еще несотворенные, они не ответили.

– Скажи мне, что я должен делать, Фейдельм-Из-Радуги.

На мгновение свет, окружавший ее, расступился, и Хелот увидел прямо перед собой ее лицо – широко расставленные светлые глаза, большой детский рот, золотистую россыпь веснушек.

Хелот вздрогнул. Она слабо улыбнулась ему. На щеке показалась ямочка. Сомнений больше не оставалось.

– Дианора! – закричал Хелот. Радужный свет вспыхнул так, словно Фейдельм стояла посреди огромного костра. Тролли зашевелились, начали угрожающе галдеть. Длинная Ветка сердито захлопал по земле плоской стеной. Спустя несколько секунд ослепительный свет померк, и из кольца Радуги выступила девушка, живая и невредимая. Ее золотые волосы припорошило пеплом, одежда потускнела, глаза погасли. Медленно, отчетливо она произнесла:

– Ты назвал имя. Я не помню его. – Это твое имя, Дианора.

– Быть может. Не помню. Слушай. Я звала тебя, несотворенный, чтобы сказать: убей Моргана.

Теперь она уже не казалась Хелоту знакомой. Та Дианора, которую он помнил в доме святого Сульпиция, не была ни такой величественной, ни такой решительной. И такой горечи в ней тоже не было.

Глядя на него ясными, беспощадными глазами, Дианора повторила:

– Убей Моргана. Он сейчас силен, с ним много солдат. Убей исподтишка, пока он спит. Подлее подлых будь. Эту вину искупишь. Его солдаты разорвут тебя на части.

Стало тихо. Хелот смотрел на маленького эльфа и молчал. Алькасар говорил – казалось, с той поры прошла вечность: «Дианора из другого народа. В ней древняя кровь. Может быть, из тех, кто жил на этих холмах до людей. Ведь был же здесь первый народ?» Может быть, Алькасар был прав...

Тролль Шамотт вдруг ожил и зашамкал, переспрашивая:

– Чего она хочет-то?

– Чтоб убил, дядюшка Шамотт, – пояснил Алонд.

– Убил? Дело хорошее, дело хорошее, хе-хе...

– Ты кровавый пес, дядюшка Шамотт, – хмыкнул Тифлон.

Старичок остался очень доволен эпитетом.

– Да, – прогудел он в нос, – водились и за нами делишки... А кого убить-то надо? Может, пособить в добром деле?

Но, узнав, что Моргана, старый тролль всполошился:

– Нет, эдак и всех нас тут угробят! Кто он, герой-то? Дакини? Низшая раса! Что он понимает! Дакини все ненормальные, взять того же Моргана! Кому, кроме этих выродков, пришла бы в голову мысль сотворить Длинную Ветку, да и тебя, Тифлон, не к ночи будь сказано?

– Нынче утро, дядюшка, – поправил Тифлон. – Какое имеет значение, утро, вечер! Скоро ни утра, ни вечера! Кто их звал сюда, этих дакини? Гадкие, дрянные. – Стереть их, стереть с лица земли!

Старик энергично потряс головой, роняя труху, пробубнил себе под нос несколько воинственных призывов и снова погрузился в спячку.

Фейдельм спросила Хелота:

– Меч, который с тобой, – это Секач?

– Да.

– Убей Моргана, – повторила она.

Его смерть не уничтожит ли всех сотворен– осторожно спросил Хелот.

Я думала. Спрашивала богов. Только ту часть души, что была вложена Демиургом, – сказала Фейдельм. – Сотворенные не только от Моргана, они и сами по себе. Их свобода пребудет с ними. Чем больше в них свободы, тем больше останется после того, как убьешь Моргана.

– Хорошо тебе говорить, Фейдельм, – зачастил Лоэгайрэ.

– Тебе-то нечего бояться. Ты не сотворена. А нам каково?

– Тролли тоже не сотворены, – заметил Длинная Ветка, – а все же часть Демиурговой души и в нас.

– Мы отчасти порожденье Демиурга, – сказал Алонд, – а отчасти плод жизнедеятельности его безнравственных творений...

– Эк загнул! – снова ожил Шамотт. – Сдохнем мы все, вот и весь сказ. Эхх...

– Вся моя жизнь проходит в страхе, – заговорила Фейдельм. – Я слышу страх каждого из вас. Мне больно болью каждого из вас. Давно я не слышала радости.

– Так-то оно так, а все же вдруг этот сумасшедший Морган Мэган уничтожит нас всех в миг своей смерти? – не сдавался Лоэгайрэ. – Говорят, колдуны мертвые сильнее, чем живые. Да и вообще, не стал бы я доверяться дакини.

– Не стал бы доверять дакини? – подал голос вдруг Форайрэ. – Ха! А Секач им кто отдал?

– Это... я... так вышло. Выгодный же был обмен, как отказаться! Да кто же знал, что все так обернется?! – рассердился наконец Лоэгайрэ.

Хелот вынул из кожен Секач, взглянул на надпись, сделанную светящимися рунами.

– Я убью его, – сказал он. – Я убью его, Диано-ра-Из-Радуги.

На рассвете Морган, взяв с собой одного Алькасара, углубился в чащу леса. Во-первых, создателя мутило после вчерашних возлияний и ему хотелось побыть вдали от чужих физиономий. Во-вторых, он решил самолично произвести разведку и пометить те валуны, которые надлежит уничтожить в первую очередь, чтобы не тратить времени и сил на разбивание неодушевленных предметов.