Тигрица - Блейк Дженнифер - Страница 46

— Ты что, считаешь меня совершенной развалиной? — немедленно взъярился старик, и его лицо приобрело пугающий синевато-пунцовый оттенок. — Или, может быть, это ты выжила из ума? Я обязательно должен был знать об этом! Холивелл и Кастеляр — это разного поля ягоды. «Гольфстрим Эйр» никогда не вела честную игру, а ее владелец пытается вставлять нам палки в колеса с тех самых пор, как он зарегистрировал свои два вертолета и назвал их транспортной компанией. Если бы я знал, что он снова появился на нашем горизонте, я бы…

— Мне очень жаль, дед, — сказала Джессика, беря сухую, жилистую руку старика в свои ладони. — Пожалуйста, не волнуйся. Дело не стоит того, честное слово, не стоит!

Старик несколько раз глубоко вздохнул, глядя прямо на нее. Его грудь поднималась и опускалась, а в легких что-то сипело и клокотало. Наконец он несильно пожал ей пальцы.

— Ну хорошо, — промолвил Клод Фрейзер. — Ты не знала, а я не предупредил тебя. Впрочем, теперь это не важно. Я решил принять предложение Кастеляра. Если, конечно, ты не возражаешь.

Джессика вздрогнула от удивления. Дед объявил о своем решении спокойно и легко, но она почему-то никакого спокойствия не чувствовала.

— Если я не возражаю? — медленно, с расстановкой повторила она. — Но при чем тут я? Это твоя компания, твой бизнес! Ты можешь поступать с ними, как тебе заблагорассудится.

— Нет, не могу, — желчно возразил Клод Фрейзер, выдергивая ладонь из рук Джессики. — Я больше не могу управлять этой чертовой фирмой и не могу заставить этого кретина Гадденса посмотреть правде в глаза!

— Но ты же можешь вернуться! Ты обязательно вернешься. Вот увидишь, пройдет совсем немного времени, ты окрепнешь, и тогда…

Дед так посмотрел на Джессику, что она невольно замолчала.

— Я так не думаю, — медленно сказал он. — Как бы там ни было, сейчас самое время забросить все дела и уделить хоть немного времени Мадлен. Пока я еще жив… Помолчи! — властно приказал он, увидев, что Джессика собирается что-то возразить. — Единственное, о чем я еще должен позаботиться, это о тебе и о том, чтобы спасти хотя бы часть того, что я создавал, строил все эти годы. Это вплотную подводит нас к тому, с чего мы начали — к предложению Кастеляра.

Джессика видела, что спорить с дедом сейчас нет никакого смысла — он просто выйдет из себя и не станет ее слушать. Раздумывая о предложении Кастеляра, который потребовал, чтобы она стала главным исполнительным директором фирмы, она спросила:

— Чего же он хочет?

— Он хочет заключить брачный союз.

Брови Джессики недоуменно поползли вверх.

— Что?

— Ты слышала, что я сказал. — Взгляд его выцветших глаз в ожидании остановился на ее лице. — Что скажете, мисс?

— Должно быть, ты не так его понял. «Брачный союз» — это просто жаргон, способ говорить о поглощении одной фирмы другой, не называя вещи своими именами. Хотя как ни называй… В начале этой недели я встречалась с Рафаэлем, и он предлагал мне высокий пост в КМК, но все зависело от того, согласишься ли ты на его предложение. — Теперь Джессика почувствовала гнев, и кровь быстрее потекла по ее жилам. Она не могла поверить, что этот наглый, самоуверенный бразильский донжуан осмелился говорить с ее дедом после того, как она предупредила его о возможных последствиях. Но еще более невероятным ей казалось то обстоятельство, что Клод Фрейзер, похоже, был весьма доволен неожиданным поворотом дела.

— Ради всего святого, Джесс! Я еще не окончательно выжил из ума. И я вполне способен разобраться, интересуешь ли его ты, или что-то другое. Поверь, он хочет получить не просто умелого, квалифицированного работника. Ты интересуешь его как женщина!

Возбуждение, в которое пришел ее дед, вкупе с возможностью того, что он может быть прав, заставило Джессику испытать ужас, от которого у нее внутри все похолодело. Забыв об осторожности, она с вызовом уперла руки в бока и почти прокричала в ответ:

— Я тоже имею об этом кое-какие понятия! Этот твой Кастеляр — он даже ни о чем не спросил меня!

— Естественно, — спокойно отозвался Клод Фрейзер. — Просто до сегодняшнего дня он не знал, как я отнесусь к этой идее, вот и молчал.

И старик негромко хихикнул.

— Ты хочешь сказать, что он явился к тебе, чтобы просить руки твоей внучки? Словно средневековый испанский вельможа в каком-нибудь глупом любовном романе? Это же смешно, дед!

— Португальский вельможа, — самым резким тоном поправил ее старик. — И не будь дурочкой, Джесс. Ты не нуждаешься в моем благословении и в ничьей другом тоже. Это строго деловое…

Джессика услышала, как за ее спиной приоткрылась дверь спальни.

— Прошу прощения, — сказал самым сардоническим тоном Рафаэль Кастеляр, — но я не мог не слышать вашего, гм-м… оживленного обмена мнениями. Поскольку Джессика теперь в курсе дела, я подумал, что будет гораздо лучше, если вы, мистер Фрейзер, позволите мне самому привести несколько аргументов, которые могут склонить чашу весов в мою пользу.

Взгляд Кастеляра, устремленный на Клода Фрейзера, был уверенным и спокойным, и недовольная гримаса исчезла с лица старика.

— Может быть, ты и прав, — сказал он, усмехаясь. — Отведи-ка мою внучку куда-нибудь в тихое местечко и потолкуй с нею как следует, пока она не прикончила нас обоих.

Все это Джессике очень не понравилось, но она не видела никакой возможности отказаться, чтобы не расстроить деда. Сдержанно кивнув, она повернулась и вышла из спальни с самым неприступным видом. Кастеляр следовал за ней по пятам.

Местом предстоящего разговора Джессика инстинктивно выбрала библиотеку на первом этаже. В детстве она укрывалась там от всех бурь и невзгод, и сейчас ее с силой повлекло туда. Ей казалось, что только в тишине этой просторной, пропахшей пылью комнаты она сможет обрести почву под ногами и успокоиться настолько, чтобы разговаривать с Кастеляром на равных.

Как она и ожидала, в библиотеке было тихо и пусто.

В прохладной полутьме поблескивали стекла многочисленных антикварных шкафов из розового дерева, на полках которых выстроились корешок к корешку сотни и сотни томов. Тяжелые резные кресла были обиты зеленой и красной парчой, а ящики столов и бюро перекосились от множества старинных безделушек, большинство из которых не имели никакой практической ценности, но зато были бесценными приметами ушедшей эпохи. Перочинные ножи, которыми в прошлом веке затачивали гусиные перья, и песочницы, все еще наполненные мелким речным песком, соседствовали здесь с фарфоровыми сувенирами со всемирной выставки ЭКСПО-84, проходившей в Новом Орлеане. Восковые цветы под стеклянными колпаками теснили на столах старые сигарные коробки, которые Джессика в детстве обклеивала найденными на берегу морскими раковинами, а старинное мраморное пресс-папье так и норовило столкнуть на пол древний арифмометр с отломанной ручкой. Воздух в библиотеке пропах пылью, старой переплетной кожей и полировочной жидкостью, и казалось, будто комната полным-полна воспоминаниями, которые никак не хотят уходить в небытие.

Войдя в библиотеку, Джессика включила на столе бронзовую лампу под зеленым абажуром и только потом повернулась к бразильцу.

Только раз в жизни — в Рио — Джессика ощущала близость мужчины с подобной остротой. Воспоминания снова проснулись в ней, и она постаралась загнать свое смущение в самый дальний уголок сознания, чтобы как следует сосредоточиться. Кастеляр странным образом подавлял ее своим присутствием; казалось, что он занимает собой все свободное пространство комнаты, нависает над самой ее головой, и Джессике пришлось собрать все свое мужество, чтобы заговорить с ним так, как она считала нужным.

— Прежде чем вы объясните мне, что все это значит, — начала она, — я должна кое-что вам сказать. Дело в том, что мой дедушка никогда не отличался безупречным слухом, а теперь, когда он еще не до конца оправился от болезни, он слышит совсем плохо. Очевидно, он не расслышал или неверно понял, что вы говорили о той роли, которую я должна сыграть в слиянии двух фирм, и это заставило его подумать, будто вы… будто я…