Море и звезды - Бирюлия Гавриил Михайлович - Страница 14

К концу десятого часа движения размеры Луны стали очень быстро расти. Появилось ощущение скорости, подобно тому, как это появляется у всех при приземлении самолета или ракетоплана. Весь экран заняла поверхность Луны, и детали с каждой секундой становятся ясней, увеличиваясь в размерах. Момент поворота ракеты основанием вниз мною был пропущен. Экран показывал нижнюю часть ракеты и струи огня, летящие вниз, в другом экране виднелись зазубренные вершины какого-то кратера. Командир, однако, момента поворота не пропустил – это очень важно в нашем деле.

Он принял управление в свои руки и придал спуску ракеты спиралеобразную форму. Выведя ракету к запланированному месту, командир уменьшил расход топлива и плавно прилунил ракету на ровной площадке.

Вот здесь и началась настоящая работа.

Ракета превратилась в командный телеметрический пункт, и мы начали принимать и сажать около себя грузовые ракеты. С Земли это сделать очень трудно. Командный пункт имел особое помещение, оборудованное всем необходимым. Теперь на том месте, где мы прилунились, возник целый лунный город.

С самого начала я обязался рассказывать о своих чувствах, но сейчас я убеждаюсь в том, что это всего труднее сделать.

На Луне появилась небольшая сила тяжести, но нам не нравилась уже и эта связанность Как видите, чело­век может привыкнуть ко всему. Наша ракета стояла на твердом грунте, который был похож на лаву. А некоторые из грузовых ракет ушли на треть и даже на половину корпуса в пылевидную массу. Теперь-то вы знаете, что эта пыль – своеобразная атмосфера Луны, пропитанная газами, и среди пылинок есть даже пары воды. Вездесущая жизнь приспособилась и к этим условиям. Первым, кто в этом убедился, был телеметрист Петр Иванович Сорокин.

Одевшись в скафандры и опустившись в лифте на поверхность Луны, мы почувствовали себя довольно неуютно. Наши костюмы в сущности представляли собой целые фабрики: в них вмонтированы и терморегуляторы, и газоаппаратура, и радиохозяйство. На земле в таком сооружении просто невозможно существовать, даже на Луне двигаться было не очень легко, хотя все романисты прошлого утверждали обратное. Термометры, вмонтированные в шлем фонари, утверждали, что температура на Луне – минус сто градусов по Цельсию. Внутри костюма поддерживалась температура плюс 17 градусов. Великолепная штука – полупроводники!

Света было достаточно, нам светила красавица Земля, да, кроме того, мы включили лампы холодного света на всех ракетах.

Двигаясь осторожно, мы потихоньку шли к ближайшей ракете. Постепенно мы все более и более погружались в пыль, пока не оказались в ней по бедра. При этом наблюдалось странное явление: с каждым шагом, разрывавшим пыль, наружная температура повышалась на 30–40 градусов и затем снова падала. Нас это испугало. Сразу возникла мысль о неисправности костюмов. Первым это заметил Петр.

– Послушай, – оказал он, – у тебя наружная атмосфера меняется?

– Да, что за черт!?

Мы остановились и непонимающе смотрели друг на друга. Когда мы остановились, температура также «остановилась» на 120 градусах.

– Отлично, – оказал Петр, – я пойду вперед, а ты стой и смотри, что будет.

Я согласился.

– Колеблется… – закричал Петр, нелепо взмахнул руками и… опрокинулся навзничь, провалившись в пыль. Поднялось целое облако, и тут же пыль ушла вниз. Петра не было видно. Только в наушниках орал его голос:

– Витя, помогай! Провалился. Я – тут.

Я бросился вперед, зашел в пыль по пояс, наткнулся на шлем Петра и потянул его. С трудом мы выбрались на поверхность.

Виктор замолчал, задумался.

– Рассказывайте, рассказывайте, – воскликнула Герда, – это очень интересно!

– Так вот, Луна оказалась сложенной из рыхлого материала. За те миллионы лет, что она существовала, атмосфера ею была потеряна, а поверхностный слой пород метеоритами превращен в пыль. Но Луна – не мертвое тело, она все время выделяет тепло, газы и даже воду. Толстый слой пыли почти не теплопроводен, и он способен надолго удерживать в себе выделяющиеся газы. В глубине песчаных масс существовали микроорганизмы, а среди них водоросли. С течением времени они эволюционировали и превратились в древовидные корневые системы. В определенное время, когда не слишком холодно или жарко на поверхности, они выдвигают из пыли отростки, те быстро зеленеют и жадно поглощают солнечный свет. С изменением температуры в неблагоприятную сторону отростки уходят вниз, кстати, они имеют телескопическое строение. Естественно, в этих условиях появились и животные организмы, основой их пищи, как и на земле, служат растения. Среди животных появились и хищники. Интересно отметить, что этот пыльный мир имеет свою структуру. В холодное время вода, поднимаясь наверх, замерзает в определенном слое, образуя как бы ледяные облака, а когда становится теплее, часть воды, более холодная, опускается вниз, а часть испаряется, но уйти ей с Луны не удается; там, где она прорывается наверх, ее ждут кристаллы с удивительными свойствами – иногда они совершенно прозрачны и ярко блестят на солнце, отражая свет, а иногда становятся темными, и флюоресцируют, принимая самую разную окраску, но с преобладанием синих и фиолетовых тонов. Что это такое растение или животное-наука не установила и до сих пор. На земле ничего подобного нет, впрочем, сейчас утверждают, что это кристаллический вирус.

– А какого они размера? – опросил кто-то.

– До метра в поперечнике; обычно они располагаются именно вдоль разломов лунной коры. Все эти вещи открыты совсем недавно, так как раньше пребывание ракет на Луне измерялось часами, и люди в основном были заняты подготовкой к отлету, фотографированием и сбором материала.

Наша экспедиция была первой, в которой люди жили на Луне более одного месяца. Постепенно между ракетами проложили легкие рельсовые пути, ракеты разгрузили, построили соответствующие убежища, склады. Начали строительство шахт – надежных постоянных жи­лищ. Каждый из нас должен был уметь выполнять работы за десяток специалистов. Вот почему космонавт – это человек множества профессий.

Во все это время я не думал ни о чем земном. Работали по 16–18 часов в сутки. Земля приходила ко мне только во сне, вот тогда я погружался в ее сверкающую воду и плавал, плавал между зелеными островами, на которых… на которых… – рассказчик замялся.

– Ну, что ж там было, на этих островах? – нетерпеливо опросила Герда.

– Там было все, что жило, как мечта, где-то в самой глубине моего подсознания, – ответил Виктор.

– А что же конкретно вы хотели? – не унималась Герда.

– Вот этого я не могу сформулировать и сейчас, – мягко ответил Виктор. – Через месяц мы получили приказ о возвращении.

Все было почти так, как в первый раз, но только в командную кабину пришлось сесть мне – наш командир заболел какой-то неизвестной болезнью, видимо, в этом виноваты микробы Луны. Полет прошел благополучно; приземляться гораздо легче, чем прилуняться, так как посадкой командуют земные телеметрические станции.

Герда задумчиво смотрела на рассказчика…

«Что… кого он видел на приснившихся ему островах?..»

Глава седьмая

ПОСЛЕ ШТОРМА

Павел и Таня так измучились, что проспали до вечера. Босиком, еле прикрытые остатками одежды, они направились к коттеджам, вернее к тому месту, где они были до шторма. Таня, шлепая босыми ногами по оставшимся лужицам воды, говорила:

– В общем-то наш плот прошел замечательную проверку. Он оказался неуязвимым даже для такого урагана.

– Не очень-то неуязвимым, – ответил Павел. – Вы видите?

Вокруг было пустынно. Вскоре выяснилось, что не только коттеджи, элеватор, подсобные помещения, но и шлюзовые ворота исчезли: они были вырваны вместе с полимером, в который были вделаны. Плот был как будто промыт и очищен громадной стальной щеткой. Но к радости Тани и Павла, многие деревца уцелели, их не вырвало из искусственного грунта, а только прижало к нему. Им необходимо было лишь время, чтобы подняться и укрепиться. Они могли расти.