Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 168

— А чьи именно войска атаковали нас? — спросил стоявший немного в сторонке Кавин. — Понимаю, что идея принадлежит руководителям Проекта. Но меня интересуют главные исполнители. Ведь наемники появились потом, а захватывали планету профессионалы. И форма у них была иная. Я на всю жизнь запомнил первого военного коменданта Фарсена… Никогда не забуду генерала Ренсига с его приказами о массовых расстрелах.

— Спецназ космодесанта республики Трирроун, — ответил Рен. — Спецназ почти сорок лет работал на Проект. Как, говорите, звали коменданта? Генерал Ренсиг? Амалер Верконио Ренсиг?

— Не знаю, он не представлялся, — фыркнул Гласс. — Мы только иногда видели его по телевизору, когда он зачитывал новые приказы оккупантов. Спасибо, что сказали, откуда он и его подельники. Значит, Трирроун? Хорошо, я запомню.

— Этот генерал ушел от ответственности, сейчас он в отставке, — прикусил губу Релир. — Вы сможете собрать доказательства для суда? Не хотелось бы, чтобы палач вашего народа наслаждался пенсионным покоем. В последнее время наши отношения с Трирроуном нормализовались, президент и его присные страшно напуганы Проектом и предательством высших военачальников. Генерал Ренсиг будет немедленно арестован, как только о его вине станет известно. Скорее всего, его обвинят в государственной измене и геноциде. А это газовая камера.

— Соберем, — широко ухмыльнулся Кавин. — С огромнейшим удовольствием! Записи всех его «деяний» остались в архивах.

— Вот и ладненько, — кивнул Рен. — Однако, пора прощаться.

Он покосился на застывших в стороне Никиту с Лави и вздохнул, покачав головой. Гласс перехватил его взгляд и фыркнул. Он бы на месте альфа-координатора ухватил внучку маршала за шкирку и увез бы, не обращая никакого внимания на ее протесты. Видно же, что любит! Останется здесь, сохнуть от тоски начнет! А Лави генерал любил, как собственную дочь. Да что там, эта девушка стала родной всему, наверное, высшему командованию ОАФ. Ни у одного из них не осталось в живых никого из родных. Маршал оказался редким исключением, и его внучку оберегали, как могли. Но как оберечь сейчас? Гласс не знал и только покосился на старого друга. Вдруг тот сдвинулся с места и подошел к застывшим в объятии влюбленным

— Ну что ж, — сказал он. — Дайте-ка мне свои руки, дураки молодые.

Никита переглянулся с Лави, ничего не понимая, и протянул маршалу свою руку. Тоже самое сделала и девушка. Старик хитро ухмыльнулся и вложил руку внучки в руку альфа-координатора.

— Благословляю вас, дети мои! — добродушно проворчал он и вздохнул. — Береги ее, мальчик! Голову отверну, если обидишь.

— А мы поможем! — подошел ближе Гласс, облегченно улыбаясь — маршал, как всегда, нашел самый лучший выход.

— Но, дед! — возмущенно вскрикнула Лави. — А как же ты?!

— А что я? — приподнял брови маршал. — Мне, думаешь, доставит большое удовольствие смотреть, как ты тут чахнешь? Нет, я хочу, чтобы моя внучка была счастлива! Дети и внуки всегда улетают из родительского гнезда, это закон жизни. Лети, девочка! Лети и будь счастлива!

— И помни, что мы все тебя любим, — рассмеялся тоже подошедший Кавин. — Детей не забудь привезти показать.

— Обязательно, — согласился маршал. — Не привезешь правнуков на смотрины, выпорю! И не посмотрю, что муж альфа-координатор.

— Ой, дед… — засмущалась девушка, искоса поглядывая на ошеломленного Никиту.

— Поцелуй хоть невесту, — прогудел Гласс, хлопая того по плечу. — Нечего тут столб из себя изображать.

— Я… — запнулся контрразведчик. — Спасибо… Я…

— Ты, ты, — расхохотался генерал. — Двумя руками держись, эта девочка — драгоценность!

Красный, как вареный рак, Никита повернулся к Лави и неловко поцеловал ее. Маршал одобрительно смотрел на него и улыбался. Хотя он понимал, что будет скучать без внучки, без ее задорного голоса, помогавшего опомниться в самые тяжелые и беспросветные моменты, но так будет лучше для всех. А скука? Не до нее как-то, слишком много работы впереди. Болезней теперь ему тоже бояться не стоит, после ти-анх можно разгуливать посреди чумного города, пребывая в полной безопасности. А эти двое предназначены друг другу Создателем, и стоять на пути их счастья — грех. Пусть любят, их время.

Услышавшие о случившемся люди подходили, чтобы поздравить жениха с невестой. Релир обнял счастливо улыбающегося Никиту, Рен откуда-то приволок несколько букетов цветов, и они буквально осыпали снова прильнувших друг другу влюбленных. Только теперь в их объятиях не было обреченности. Наоборот, они буквально сияли. Смотря на них, хотелось улыбаться, забыв обо всем. Свадьбу решили сыграть немедленно, ради этого даже отложили отлет. Вскоре весь древний Карстен превратился в один пиршественный зал. Прямо на улицах оказались тысячи столов, которые вытаскивали из домов, сколачивали на месте из подсобных материалов. Свадьба оказалась камешком, потянувшим за собой лавину.

И это было только начало. За каких-то полчаса о предстоящей свадьбе внучки возлюбленного маршала с альфа-координатором ордена узнала вся планета. Над городами ночной стороны расцвели фейерверки, люди выходили на улицы и качали каждого попадавшегося на дороге аарн. Те, подлетая в воздух, весело хохотали. Соскучившийся за десять лет оккупации по праздникам Фарсен нашел повод для этого праздника. То тут, то там собирались музыканты и играли. Порой неумело, но от всей души. И люди вокруг танцевали, смеялись, пили. Каждый нес на праздничный стол все, что мог. Аарн тоже постарались на славу, по всей планете открыли тысячи и тысячи гиперпереходов, откуда несли и несли угощение.

Никита в парадной форме стоял рядом со смущенной Лави в белоснежном длинном платье и счастливо улыбался. Со стороны, наверное, его улыбка выглядела несколько глуповато. Но ему не было до того никакого дела. Его любимая принадлежит ему с этого момента! Больше ничего не имело значения. Жаль, что нет возможности обвенчаться в церкви по всем правилам, но не все сразу. Когда-нибудь они с Лави побывают на Земле, и там он найдет православного священника. А пока предстояло нечто наподобие венчания по местным обычаям. Настоятель главного столичного храма храма уже ожидал жениха с невестой. Он тоже много лет провел в концлагере чужаков и испытывал к людям ордена искреннюю благодарность. Лави за десять лет отвыкла от платьев и то и дело наступала на подол. Никита со смехом подхватывал ее, ему страшно хотелось носить любимую на руках. Но она, тоже смеясь, отбивалась от попыток реализовать это желание.