Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! (Честь+Вера) - Эльтеррус Иар - Страница 167

Совещание длилось еще много часов. Определялись необходимые в первую очередь производства. И одним из самых важных дел была энергия, которой катастрофически не хватало. Да, с помощью Аарн построили несколько десятков энергостанций, но это капля в море. Грабить центральное светило тоже никак нельзя, солнце — это жизнь, и не дай Создатель что-то нарушить в имеющемся балансе. Потомки проклянут. Единственным выходом остался пробой канала в пространство Бета, как называли аарн место, откуда и сами при помощи Командора черпали энергию. Но у Фарсена не было своего Командора, а уповать на чужую милость никому не хотелось. Было, правда, несколько наметок — прибывшие на корабле Релира ученые, Рогар и Баг Бенсоны сейчас сидели в ардашском университете вместе с тремя тамошними физиками и что-то лихорадочно разрабатывали. Судя по брошенным ими намекам, при определенных условиях почти неиссякаемым источником энергии могла служить сама Тагайская туманность. Точнее, ее основное активное вещество, которое, впрочем, и веществом назвать было трудно. Нечто полуживое и самовосстанавливающееся. Но это опять же дела будущего, а вопрос требовалось решать сейчас, решать откуда брать энергию для удовлетворения потребностей строящихся производств. Лет на тридцать могло хватить вещества внешней планеты системы Фарсена, если расположить на этой планете конвертеры массы достаточной мощности. Маршалу очень не хотелось поступать таким образом, но иного выхода, похоже, не было.

О многом говорилось в этот вечер. Один только протокол заседания занял больше трехсот страниц текста. Кое-какие вопросы решили, кое-какие отложили на будущее. Работы впереди предстояло неимоверное количество. Но это не страшно. Фарсен оживал, вот что главное.

Утренний ветер шевелил волосы собравшихся на улицах людей. А собралось их немало. Сотни тысяч человек стояли на улицах бывшей столицы Карстена, но только на тротуарах. Они стояли и смотрели на вереницы идущих к центральной площади аарн. Фарсен провожал своих спасителей. Люди ордена шли по улицам, улыбаясь фарсенцам, махая им руками. Никто не планировал этих проводов, все получалось как-то само собой, стихийно. Услышав, что орден уходит, жители столицы выходили на улицы, бросая все дела. Им как-то трудно уже было представить себе улицы городов и поселков Фарсена без ставшей привычной черно-серебристой формы. Без сияющих улыбок аарн и их стремления помочь каждому, кто в этой помощи нуждался. Мертвое молчание царило вокруг, ни один человек не говорил ни слова. Многие плакали, то тоже молча. Почему-то не хотелось говорить, казалось, что слова только испортят все.

Люди ордена нестройной толпой шли по улицам, махая руками. Не только люди, конечно. Были здесь и гварды, арахны, драконы, эльфы, орки. И под ноги им всем летели цветы. Откуда взялось столько цветов? Ведь их никто не выращивал, не до цветов было только опомнившимся от войны людям. Кто бы знал… Но все улицы древнего города оказались устланы цветочным ковром, на который ступали ноги аарн. А цветы все сыпались и сыпались. Казалось, вокруг звучит никому не слышная торжественная, вздымающая души в небеса музыка. Девушки подходили и целовали мужчин ордена, дети, привыкшие к тому, что любой аарн рассказывает им волшебные сказки, тоже махали руками. Но почему-то не плакали, разве что тихо всхлипывали. Сказочники шли по улицам, но казалось, что они уходят в колдовской туман и уходят навсегда.

Никита с Лави стояли рядом около главной площади и никак не могли оторваться друг от друга. Вот и пришло время расставаться. Девушка не могла бросить деда, а контрразведчик не мог остаться на Фарсене. Они не могли насмотреться друг на друга, каждая минута казалась последней, в горле у обоих застрял горький и твердый комок. Лави уткнулась Никите в грудь и тихо всхлипывала. Казалось почти невозможным, что еще каких-то два-три часа — и он улетит. А она останется… Ждать. Но никуда не деться от этого, как ни больно это осознавать. Ну, почему все должно получиться именно так? Лави не понимала. До сих пор она еще никого и никогда не любила. А теперь, когда столь долгожданная любовь пришла, ее любимый улетает. И ничего нельзя поделать.

Старый маршал неодобрительно посматривал на парочку. Нет, ну надо же быть такими идиотами! Неужели он и сам в молодости был таким же? Если припомнить, то да, именно таким и был. Точно так же боялся подступиться к будущей бабушке Лави, пока той не надоели хождения вокруг нее молодого лейтенанта и она не взяла инициативу в свои руки. Но здесь дело куда хуже — хоть Никита, хоть Лави отличались повышенным чувством долга. Он не мог остаться, она считала себя не вправе лететь с ним и бросить любимого деда. Да, придется этому деду взять молодежь за шкирку и слегка встряхнуть, чтобы дурью не маялись…

— Странно… — задумчиво протянул Гласс. — Привык я к вам как-то. Никогда бы не подумал, что буду жалеть о том, что чужаки уходят. И вот те на.

— Очень рад, — улыбнулся стоявший неподалеку Релир. — Думаю, еще встретимся. Приглашаю в гости на Аарн Сарт, буду рад повидать.

— Там посмотрим, — махнул рукой генерал. — Тут бы дома разгрести все, что нас свалилось. А потом уже можно и в гости летать.

— Разгребете, — фыркнул дварх-полковник. — Думаю, что года через два со стапелей ваших орбитальных верфей сойдут первые корабли с гипердвигателями. А после этого перед вами вся галактика.

— Не слишком-то она нам нужна, — скривился Гласс. — Наш договор остается в силе?

— О неразглашении координат Фарсена?

— Да, — кивнул генерал. — С вами мы рады продолжать дружбу, убедились, что вы не желаете нам зла. Но остальные нам пока опасны. Когда выйдем хотя бы на общегалактический уровень, тогда и станем думать, что делать дальше. А пока…

— Вы правы, — кивнул подошедший Рен. — Тем более, что ближайшими вашими соседями являются Трирроун, Скопление Парг и Сееванское гнездо Гвард. Чудь дальше расположены Аствэ Ин Раг, Моован и Сообщество Т'Он. Каждый будет не прочь присоединить к своим владениям богатую планету. А нас рядом может и не оказаться. Особенно стоит опасаться Аствэ Ин Раг — это религиозные фанатики, способные на что угодно во имя своей веры. Они, конечно, уже не те, что до войны инферно, но опасаться их все равно следует.