Огненный шторм - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 39

Я опустил руки на клавиатуру приборной доски. «Открыть бомболюк». На мониторе передо мной появилось изображение с нижней задней камеры. Бронированные сворки разошлись в стороны.

Положив пальцы на необходимые кнопки, я посмотрел на Паршкова.

– Да благословит нас Президент! – кивнул он мне, слегка улыбнувшись.

Я надавил одновременно три кнопки: «Запуск ракет правого крыла», «Запуск ракет левого крыла» и «Пироболты 1 ПУ». Одновременно с глухим взрывом пироболтов, разрывающих держатели пусковой установки, двенадцать мощнейших ракет сошли с пилонов и понеслись к своим целям. На мониторе появилась пусковая установка, увлекаемая вниз притяжением.

Я вдавил кнопку «Запуск ракет первой ПУ». Синхронно включились двигатели восьми ракет. Некоторое время они летели вместе, сдерживаемые конструкцией установки, но потом разорвали ее и устремились к указанным им точкам пространства.

«Пироболты 2 ПУ». Новый маленький взрыв, и вторая установка вылетела из корпуса. Но на этот раз за нею вышла небольшая – около метра – стальная балка, видимо, оторванная взрывом пироболтов. Стиснув зубы, я вжал «Запуск ракет второй ПУ», но понял, что не успеваю. Вся установка, увлекаемая ракетными двигателями, понеслась вперед, но недостаточно быстро. Балка продолжала лететь вниз. Прямо перед ней проскочила боевая часть ракеты, и балка врезалась в топливный бак. Топливо начало вытекать. Установка разорвалась, и ракеты, в том числе и поврежденная балкой, понеслись в разные стороны.

– Паршков, уходим как можно быстрее. Кошкин, передай отступление истребителям.

Я понимал, что сейчас все решают секунды. Вскоре трение об атмосферу нагреет вытекающее из бака топливо до температуры горения, и тогда произойдет взрыв. От него взорвутся все 22 боеголовки. Будет гореть все, что окажется рядом. Если мы окажемся в ударной волне, то от нас останутся одни обломки.

Самолет несся почти вертикально вверх. Оставшиеся два двигателя работали вовсю, сжигая топливо в форсажных камерах. Но их мощности не хватало. Через десять секунд приборы зарегистрировали взрыв, а еще через двадцать две секунды корабль бешено закрутился от удара волны. Я отключился.

Очнувшись, я понял, что был без сознания всего несколько секунд. Однако за это время корабль перестал вращаться и набрал большую скорость. На экране было видно, что вместе с нами от планеты летят три точки. ТРИ? Две это «Су-250», оставшиеся от группы прикрытия, но что за третья точка?

Оглядевшись по сторонам, я понял две вещи. Первая это то, что весь экипаж, кроме меня, находится без сознания, и вторая, что я тоже начинаю его терять. Уже откидываясь на спинку кресла, я заметил цифры на датчике сверхсвета: 16, 17, 18. Затем наступила темнота.

Часть вторая

Глава 1

Предатели

Время неизвестно. Место неизвестно.

Удар страшной силы потряс корабль. Он прошел еще некоторое расстояние и остановился. Я открыл глаза. В кабине было светло. Странно, мы ведь летели ночью. Хотя ночь в космосе – понятие относительное.

Я отстегнул ремни и встал. В иллюминаторе был виден пейзаж какой-то планеты, сильно напоминающий пустыни североамериканского континента Земли. Я хорошо знал такие ландшафты, так как прошел по ним с боями не одну сотню километров во время Третьей мировой.

Посмотрев на датчик скорости, я ужаснулся. Там горела цифра «21 603». Счетчик видимо испортился при ударе. Но страшным было не это. Максимальная скорость, которой удавалось достичь кораблям Федерации, равнялась 314 скоростям света. Но еще больше меня поразил автоматический бортовой календарь. Он показывал 07:52:59. 10.08.3282. Мы пробыли без сознания более двадцати суток! Я быстро прикинул расстояние, пройденное нами, и получилось, что мы находимся приблизительно в 12 с половиной тысячах световых лет от Фарага. Ситуация серьезная, что и говорить. Надо будить экипаж.

Подойдя к Паршкову, я похлопал его по щекам. Никакой реакции. Пришлось достать из-под своего сиденья аптечку и вытащить оттуда несколько белых цилиндриков – ампул с антишоковым средством. Приложив один конец ампулы к вене на руке Паршкова, я резко нажал на другой. С легким толчком игла вошла в руку бойца. Послышалось шипение, и антишоковое средство впрыснулось в организм. Через некоторое время генерал открыл глаза.

– Где мы, товарищ маршал? – было первым, что сказал Паршков.

– Сам хотел бы знать, – усмехнулся я и сунул ему в руку пару ампул. – Разбуди Кошкина и Свердлова. Пойду посмотрю, что с Игнатьевой.

08:06:02.

– Ситуация следующая, – сказал я, когда все собрались в кают-компании на нижней палубе. – Когда сдетонировали боеголовки одной из ракет, образовалась мощная ударная волна. В тот момент, когда она настигла нас, самолет уже приобрел достаточную скорость. Именно поэтому машину только тряхнуло, а не разорвало на части. Волна подхватила бомбардировщик и понесла дальше, ускоряя машину. По какой-то причине включился сверхсветовой двигатель. Несколько ударных волн от детонации других ракет придали нам еще большее ускорение. В конечном итоге наша скорость в 21 603 раза превышала скорость света. В таком режиме мы летели более двадцати суток и достигли данной планеты. Как стало ясно из записей компьютера, топливо подходило к концу, и самолет в автоматическом режиме затормозил и сел на эту планету. Она удалена на расстояние 12 457 световых лет от ближайшей известной нам системы и является единственной в системе желтой звезды, сильно напоминающей Солнце. Сама планета также похожа на Землю. Кислорода в атмосфере – 32 процента, гравитация на 16 процентов меньше земной, температура атмосферы – 19 градусов Цельсия, давление – 740 миллиметров. Что будем делать?

– Возвращаться нужно. Домой, – уверенно заявила Игнатьева.

– Точно, – кивнул Свердлов.

– Согласен. Однако тут возникает ряд серьезных проблем. С помощью трансформаторов, имеющихся у нас на борту мы способны произвести достаточно топлива в приемлемые сроки, но, даже наполнив им все баки, мы не сможем достаточно долго идти в гиперпространстве. Там ведь нужно держать двигатель на постоянной мощности, иначе сопротивление, порождаемое стенками тоннеля, остановит корабль и выбросит его из гиперпространства.

– Сколько топлива понадобится на гиперпереход? – задал вопрос Свердлов.

– 750 тонн. А баки самолета рассчитаны только на тринадцать. Да из этого нужно вычесть три тонны, что вмещает левый крыльевой бак, который вводить в строй нельзя без предварительного ремонта первого и второго двигателей. Для того чтобы придать нашему самолету достаточное ускорение, понадобится мощный взрыв. Антиматерию использовать нельзя, поскольку она сложна в производстве для неспециализированных трансформаторов, да и то, что мы уцелели после аннигиляционного взрыва, является случайностью. Поэтому предлагаю использовать уран. Но этот элемент тоже довольно сложен в производстве, и нам придется задействовать все трансформаторы. Вопросы?

Все молчали.

– Отлично. Тогда за дело.

Разобрав аварийный запас оружия, мы спустились на нижнюю палубу. Самолет лежал на брюхе, и было невозможно воспользоваться нижним люком. Поэтому мы решили открыть один из боковых аварийных.

– Ну что, начали? – спросил я, и положил руку на рычаг открытия двери.

– Не томите, командир, – сказала Игнатьева.

Я дернул рычаг, и послышалось шипение. Так как давление в самолете было выше чем в атмосфере планеты, то воздух покидал бомбардировщик. Дверь отъехала в сторону. Я, теперь уже не через стекло кабины, оглядел местность.

– Эх, ребята, плохие воспоминания навевает мне этот пейзаж.

– А что такое? – удивленно спросил Паршков.

– Да так, уж очень здесь похоже на Землю. Во время Третьей Мировой, когда я командовал ротой спецназначения, мне дали задание незаметно проникнуть на одну американскую базу. Много шума она наделала в мирное время. Ее когда-то называли «Зона 51», считали, что американцы хранили там разбившееся НЛО.