Огненный шторм - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 30

– Все ясно, – я поднялся из-за стола. – Пора уходить.

– И бросить корабль?! – воскликнул Кошкин.

– А что делать? – я шагнул к выходу и открыл дверь. – Если бы на нас напали корабли противника, то мы бы дрались до последнего киловатта энергии, а сейчас нас просто расстреливают с поверхности. Уходим!

Пропустив вперед связистов, мы с Кошкиным и Свердловым дошли до аварийных лестниц. Можно было воспользоваться и лифтом, но неизвестно, на сколько хватит аварийных аккумуляторов. Выбив люк, мы быстро спустились в аварийный отсек первой палубы и оттуда вышли на саму палубу. Там уже находилось множество людей, направлявшихся к спасательным капсулам. Паники не было. Таково железное правило на кораблях Федерации. Паникер на гибнущем корабле сразу получал пулю.

Внезапно из толпы прямо на меня выскочила Игнатьева. За нею шел первый пилот. Я схватил девушку за руку.

– Куда ты? Ближайший спасательный шлюз в другой стороне!

– Товарищ маршал, там сейчас слишком много людей. Четвертый спасательный шлюз дальше, но оттуда можно быстрее выбраться с корабля.

– Ладно, пошли.

Мы побежали за Игнатьевой.

– Что произошло, когда нас ударило этим лучом или чем-то таким? – спросил я на бегу.

– Не знаю, очень странно. Отрубилась сразу вся энергия, даже реактор погас. А ведь, чтобы его заглушить, по штатному расписанию необходимы две минуты. А потом включилась аварийка… Ну, вот мы и на месте!

Тусклый свет аварийных ламп едва освещал спасательный отсек. Игнатьева повела нас к самой дальней части шлюза, где размещались пятиместные капсулы. Открыв одну, она сказала:

– Димка, – это относилось пилоту, – давай за штурвал! Все остальные на пассажирские места.

Мы быстро сели в кабину. Капсула имела вид цилиндра, соединенного с конусом. Простейшая форма, обеспечивающая минимальное сопротивление атмосфере. В конусе располагалось место пилота, в цилиндре, одна за другой, две пары кресел. Игнатьева заняла левое переднее, я сел рядом с ней, Кошкин и Свердлов устроились за нами.

– Готовы? – спросил пилот.

– Да.

– Ну, тогда поехали.

Парень вдавил кнопку на приборной доске, фонарь закрылся, включились двигатели, и капсула пошла по небольшому тоннелю. Через несколько секунд мы вылетели из корпуса линкора. Внизу была видна планета. Мы находились над ее теневой стороной. Сейчас на поверхности планеты шел бой. Было видно, как взлетают очередные заряды плазмы и врезаются в корабли. Значительная часть эскадры полностью вышла из строя и, потеряв энергию, как и наш линкор, все быстрее приближалась к поверхности планеты.

– Будем садиться здесь или попытаемся дотянуть до светлой стороны планеты? – спросил пилот.

– А смысл? – вопросом на вопрос ответил я. – На светлой мы окажемся в самом их тылу. Так что посмотри, где там наше ближайшее подразделение, и давай туда.

– Понял, – он пощелкал переключателями на пульте, – к нам ближе всего седьмой батальон сорок второй десантной дивизии. Запросить помощь или сами доберемся до них?

– Сами. Нас тут целое отделение. А отвлекать ребят незачем.

Я посмотрел на планету через прозрачный фонарь капсулы.

– Высота – двести восемьдесят тысяч метров, приготовиться к вхождению в атмосферу.

Капсулу начало трясти. По фонарю кабины потекли капли расплавленного металла обшивки. На высоте пятидесяти километров тряска несколько ослабла, капсула перешла в горизонтальный полет.

– Димка, – сказала Игнатьева, – ты уже нашел площадку для приземления?

– Да, начинаю снижение.

Скорость увеличилась до ста тридцати метров в секунду. И капсула пошла под углом сорок пять градусов к поверхности. Когда мы снизились до десяти тысяч метров, уже можно было разглядеть вспышки в местах, где шел особенно сильный бой. Постепенно мы дошли до высоты в пять километров. Под днищем капсулы проносились каменные гряды и равнины. Но скорость угрожающе росла.

– Димка, почему ты не тормозишь?

– Я открыл тормозные щитки.

– Но ты же видишь, что скорость увеличивается. А она должна снижаться.

– Что будем делать? – пилот неожиданно повернулся к Игнатьевой.

– Зараза! Вот дала тебе поуправлять, теперь хлопот не оберешься!

– Ну, чем я виноват? Может, в шлюзе щитки повредили.

– Ладно, потом будем ругаться, – сказала девушка. – Используем запасной вариант. На парашютах. Как только окажемся на тысяче метров, подавай все горючее, что у нас осталось, на тормозные движки. Когда горючее кончится, вылетаем на парашютах. Все ясно?

– Да.

– Отлично, вперед.

На назначенной высоте пилот включил тормозные двигатели. Из дюз на носу капсулы стало вырываться пламя, закрывающее переднюю часть кабины. Даже теплоизолированные стены капсулы не могли сдержать чудовищный жар сгорающего топлива. Я застегнул лямки парашюта.

– Пошли! – наконец крикнул пилот.

Фонарь отлетел, отброшенный взрывом пиропатронов, и нас с огромной скоростью вырвало из капсулы. От перепада давлений заложило уши, ведь капсула была герметична, и в ней поддерживалось то же давление, что и на борту линкора. Кресло-катапульта отлетело вниз, и началось падение к поверхности. Дернув за кольцо парашюта, я выпустил «медузу», и вскоре открылся основной парашют. Рывок, и начался тихий спуск. Это было очень опасно. Окажись рядом хоть один гэлеронд, он мог бы меня просто расстрелять с безопасной для себя дистанции.

Но, к счастью, мне удалось без происшествий достичь земли. Отстегнув парашют, я вытащил из рюкзака коробку с индивидуальным аварийным запасом. Здесь лежал «АК-1000УО», облегченный и укороченный вариант «АК-1000», с одним боевым механизмом под 10-мм патроны, предназначенный для пилотов и экипажей бронетехники, и четыре обоймы к нему. Кроме этого тут же находилось шесть гранат, «ТТБ» с четырьмя обоймами и штык-нож «ШН-34». Помимо оружия в аварийном наборе имелся индивидуальный трансформатор материи – прибор, позволяющий преобразовывать один вид материи в другой или в энергию. По замыслам разработчиков комплекта, с помощью этого трансформатора боец может сам себе готовить еду. Однако в наборе все равно находился четырехдневный запас воды и еды. Еще в наборе был прибор ночного видения, аптечка и индивидуальный кординатоорпеделитель, или на военном жаргоне – «поводырь». Он представлял собой небольшой компьютер, который перехватывал всю незашифрованную информацию, исходящую с поверхности планеты или поступающую на нее в радиусе двух тысяч метров от прибора. Таким образом «поводырь» позволял создать вполне адекватную картину происходящего вокруг.

Надев ПНВ и распихав набор по карманам, я в очередной раз порадовался тому, что надел мою любимую форму – камуфлированную водонепроницаемую гимнастерку без знаков различия, такие же брюки и облегченные ботинки-берцы. Конечно, это не та форма, в которой мы штурмовали «Йарьенэто», но, по моему собственному мнению, она все-таки лучше тяжелых десантных бронежилетов – «панцирей», которые все равно не защищали от прямого удара лапой или пастью гэлеронда, но своими размерами существенно снижали маневренность. Закончив с распределением набора, я вогнал в автомат магазин и взял в руки «поводырь». Итак, ближайшая ко мне точка приземления находилась в семистах с лишним метрах на юго-запад. Это было в два раза дальше, чем по моему расчету, а кроме того, в прямо противоположной стороне от первого ударного полка. Видимо, это произошло потому, что наш пилот направил машину в почти горизонтальный полет.

Перехватив поудобнее автомат, я побежал к месту, указанному «поводырем». К моему счастью, я оказался на довольно плоской каменной равнине, которая просматривалась почти на пятьсот метров. Гэлеронды не смогли бы подобраться незаметно. Однако вскоре я понял, почему равнина не просматривалась дальше. Там находилось огромное скопление камней, среди которых, почти не прячась, могли бродить гэлеронды. Хотя и без них тут было полно опасностей. Даже приземлиться на парашюте среди четырехметровых глыб – целое искусство.