Мир вечного ливня - Янковский Дмитрий Валентинович - Страница 112

«Что же делать? – металась в голове мысль. – Что же мне теперь делать?»

В воздухе передо мной возникла голая Ирина и рассмеялась.

– Ну возьми меня, возьми! Никто ведь, кроме нас, не умеет летать!

Я отвернулся, мне не хотелось на нее смотреть.

«Чего она тут летает, голая?» – с неприязнью подумал я.

Я услышал, что Ирина начала сладострастно постанывать, скосил глаза и заметил, что она, зажмурившись, оглаживает собственное тело ладонями, от этого вокруг нее начало распространяться зеленоватое свечение, как от светящихся корней, которые растут под почвой сферы взаимодействия.

«Вот зараза! – осенило меня. – Так вот зачем она голая передо мной вертится! Снова знак! А я никак не соображу!»

Я вспомнил, что в том «пузыре», где мы отдыхали перед броском к БТРу, Макс оставил вырезанную из светящегося корня фигурку обнаженной женщины. Лучшего маячка и придумать было нельзя! Ни в каком другом «пузыре» такой точно фигурки не было и быть не могло.

Отчетливо вспомнилось, как Макс оставил ее на полу, чуть наискось, на боку. Точно. Сконцентрировавшись, я метнул пускатель, стараясь попасть точно в светящуюся фигурку. Коробочка шлепнулась в труху рядом со статуэткой, подняв фонтанчик коричневой пыли.

– Есть! – радостно выкрикнул я и проснулся. – Есть!

– Что такое? – подскочила ко мне Катя.

– Я направил пускатель в тайник. Я помню, где это место на карте, Андрей несколько раз показывал тот «пузырь»! Теперь я его точно найду! Фух…

– Успокойся.

– А как у тебя дела? Во сне я ощущал, что твой звук движется в правильном направлении.

– Есть пара спорных нот, но в общем-то можно выбрать из пяти-шести вариантов. Это не много, можно верный отыскать простым перебором.

– Получается, что мы полностью готовы? Осталось только дождаться дня испытаний?

– А код ты знаешь? Секретный код для запуска взрыва?

– Нет, – признался я. – Сколько в нем цифр?

– Пять.

– Да, точно, – я задумался. – В том странном сне Северный Олень требовал от меня запомнить двенадцать пятизначных номеров. Но я ни одного не помню, как назло…

– А если постараться? Человек ничего не забывает совсем.

– Да я их и не видел толком. Плохо.

– Я же говорила, надо все цифры запоминать, которые снятся.

У меня возникла идея пройтись до ближайшего таксофона, чтобы заглянуть в «Желтые страницы Москвы». Может, там обнаружится какая-нибудь подсказка? Однако мы зря ходили – на букву «С» никаких солнц не обнаружилось, хотя я надеялся найти двенадцать телефонов то ли пансионата «Солнышко», то ли колхоза или совхоза с одноименным названием. Мимо. Ничего такого мы не нашли.

Все два дня, что медленно тянулись до часа «икс», невозможность вспомнить секретный код из сна не давала мне покоя. Зато в последнюю ночь перед днем операции мне приснилась винтовка. А ведь обычный сон был, никак не связанный со сферой взаимодействия. Снилось детство, закат лета, недавно купленный велосипед и кусты крапивы, в которые я угодил, не справившись с управлением. А в отцовской машине играло радио, причем песня из кинофильма «Ох уж эта Настя».

Дождь. Зачем петь про дождь, если лето? Хотя с дождем было связано что-то очень важное, так же как и с оленем, но я не мог понять, что именно. Собираясь вытащить велосипед из крапивы, я споткнулся о тяжелую железяку. Наклонился и обомлел – это была огромная винтовка, совершенно фантастического, как мне показалось, вида, тяжелый прицел, толстый, как кусок водопроводной трубы, ствол – совсем не похожий на дула духовых винтовок в тире на ВДНХ. Я испугался, что кто-то меня застанет рядом с таким оружием. Захотелось бежать, но ноги не слушались. Тогда я с огромным трудом оторвал винтовку от земли и поволок поглубже в крапиву, не обращая внимания на жалящие листья. Там, в самых зарослях, была дырка в дерне. Я опустил винтовку, наклонился и разглядел в глубине небольшой пещеры коробочку, похожую на рацию из шпионских фильмов, а рядом светящуюся фигурку обнаженной женщины, фигурку захотелось взять, чтобы дома рассмотреть в подробностях, но страшно было, потому что, если с такой игрушкой застукают родители, будет скандал. Я вспомнил, какая буча разразилась, когда в школе Коляна поймали за тем, что он показывал мальчишкам фотографии голых женщин. Нет уж, такого мне не надо, спасибо. Я снова поднатужился и засунул винтовку в дыру. Наверняка это тайник шпионов, по-другому и быть не могло. Так пусть оно там и лежит. Я было подумал, зачем взрослому шпиону фигурка голой женщины, но потом догадался, что ему ее выдали для совращения советских детей, наверняка там были и журналы, и апельсиновая жвачка с фотографиями чернокожих баскетболистов, а может быть, даже джинсы. Но мне страшно было спуститься внутрь, да и ничего хорошего такие находки не принесут.

А из приемника припаркованного у обочины «Москвича» продолжал петь женский голос:

«Надо привести в этот мир солнце, – подумал я, просыпаясь. – Чтобы тучи разметало как следует».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Час «икс»

Я проснулся рано – надо было собраться. Катя, протирая глаза спросонья, заварила кофе и впервые за все время, сколько я ее знал, включила телевизор со звуком,

– Пусть бубнит, – сказала она. – В сон не так будет клонить. Мне-то в отличие от тебя спать будет нельзя до самого твоего возвращения.

– Это уж точно… – Я поймал себя на том, что у меня начинается предстартовый мандраж, как перед ночным десантированием с малых высот.

Я хотел налить себе из кофейника, но Катя не позволила.

– Вот кофе не надо. В одиннадцать тебе снова баиньки, а это… – она глянула на часы, – уже меньше чем через пять часов. Готовься.

– Да я готов.

– Тогда надо прогуляться. Кислород полезен для здоровья. Сегодня метель кончилась, мороза такого нет, так что надо пройтись, зарядиться энергией.

Мне не хотелось никуда идти – лень было одеваться и вообще производить какие-то действия. Но было понятно, что сегодня, пока не усну, от меня ничего не зависит. В реальности командует она. Ну и ладно. Зато в сфере взаимодействия будет вдоволь самостоятельности. Может, даже больше, чем надо. Может, я даже устану от этой самостоятельности, все же идти мне туда одному. Иначе не выйдет. Да и нельзя. Потому что если там убьют, то здесь не получится провернуть фокус, который получился с Ириной.

На прогулке мне стало страшно, это было нормально – перед боем всегда страшно. Но организм такую норму принимать не желал и начал против воли отрабатывать защитные функции. Адреналин впрыснул в кровь, тонус мышц поднял и все такое.

– Что-то ты бледный, – Катя заметила произошедшие со мной изменения. – Боишься?

– Впервые иду совсем один, – ответил я. – Боюсь, конечно. Ведь если зацепит, то каюк.

– А ты не лезь на рожон!

Снег скрипел под ногами, на старых разросшихся липах просыпались вороны. До рассвета оставался час, не меньше. Где-то рядом промчалась милицейская машина, подвывая сиреной. В домах зажигалось все больше окон, иногда можно было расслышать трель чьего-то будильника. Мирный город мирно просыпался, а я собирался на странную битву со странным противником в очень странном месте. Вот зараза! Раньше перед боем я никогда так не боялся.

Когда вернулись домой, я решил дозвониться Цуцыку. Но, несмотря на ранний час, в трубке тянулись длинные гудки. От них осталось чувство тревоги, которого и без того хватало с избытком.