Молчание сфинкса - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 91

– Я пока не буду проводить никаких параллелей.

– Никаких?

– До тех пор, пока ты еще раз не поговоришь с Салтыковым.

– О дневнике его прабабки?

– И не только. Ты мне до сих пор ничего не сказал ни об осмотре места, ни о самом убийстве, ни о результатах вскрытия. Я слушаю тебя, вся внимание.

Колосов рассказал ей то, что до этого уже рассказывал Мещерскому.

– Это все, что мы выяснили. Ну, Катя, ты мне так ничего и не скажешь? Вообще?

– Почему? Скажу. Вот интересно – к кому это Марина Ткач могла вот так сорваться по звонку спозаранку, без завтрака? – Катя словно примеряла про себя того, другого. – К Малявину могла, он был ей близок, хотя она его не очень-то и любила, как мне кажется. К Салтыкову точно могла. Им она, по-моему, активно интересовалась.

– К Волкову могла тоже, – добавил Никита. – Раз она купила у него за пятьсот зеленых этот сборник древних сказок, то… Он мог ей позвонить и сказать, что имеет еще что-то в этом роде – записки салтыковского прадеда, еще какую-нибудь «повесть временных лет». Вообще, я этого Волкова как-то из виду упустил непростительно. Дачник, врач-психиатр, арии вон все оперные слушает…

– Это были романсы, Никита.

– Все равно.

– Но Марине Ткач могли позвонить не только эти трое. Мог позвонить и кто-то от их имени. Приезжайте, мол, Салтыков желает вас видеть. Или – с вашим Малявиным на стройке несчастный случай приключился, или же… – Катя усмехнулась. – Ты обратил внимание, Никита, там в дневнике есть фраза: клад подаст знак, где его искать.

– Думаешь, Ткач кто-то позвонил и сказал, что металлоискатель был куплен не зря?

– Могло быть и так, и этак. А про какие это пустоты под фундаментом ты мне говорил? Я что-то не поняла.

– Рабочие что-то обнаружили под фундаментом павильона. Серега сказал мне, там и глину-то начали откачивать в овраг, потому что…

– Ткач была к этому времени уже мертва?

– Уже несколько часов. Труп лежал на дне оврага. Ты что так смотришь на меня?

– Ничего. Я тебе сказала – никаких параллелей. К тому же все равно пока одного важного звена не хватает.

– Какого еще звена?

– Ты однажды метко подметил, Никита, – Катя усмехнулась. – Мы с тобой порой меняемся местами. И в последнее время, как я вижу, это происходит все чаще и чаще. У меня к тебе есть одна маленькая просьба. Сейчас, когда приедем к Волкову на дачу, позволь мне самой поговорить с ним. Хорошо?

Колосов пожал плечами: ради бога, я ведь сам хотел, чтобы ты поехала со мной.

Но из пожеланий этих ровным счетом ничего не вышло. Дача с круглым окном-иллюминатором встретила их мертвой тишиной. На калитке красовался замок. Михаил Платонович Волков отсутствовал.

– Я опять про дневник, – сказал Никита, когда они медленно ехали в Воздвиженское. – Столько времени этот тип хранил его у себя и вдруг решился продать.

– Покупатель нашелся выгодный, вот он и продал, – ответила Катя. – А зачем дневник Волкову? Все, что нужно знать, он и так уже узнал, прочитав его.

Никита взглянул на нее.

– Убийца дневника тоже не взял, – сказал он. – Пропал только мобильник, а значит…

– Значит, что ничего нового убийца в дневнике Милочки Салтыковой почерпнуть для себя не мог. Как и наш доктор Волков. И не из-за дневника убили Марину Ткач, а совсем по другой причине.

– Ты только что сказала, что не станешь проводить параллелей.

– Салтыков намерен нанять частную охрану, – Катя сразу же перевела разговор на другую тему. – Я обещала ему помочь, навести справки и порекомендовать надежное охранное агентство. Я поэтому и звонила тебе. Мне кажется, нам не стоит упускать такой шанс. Ему нужно минимум двое охранников.

– С этим, Катя, мы опоздали. Но идея хорошая. Беру на вооружение. Патрульных Кулешов там все равно круглосуточно держать не может. А вот частную охрану, – Никита особо подчеркнул словечко «частную», – мы Салтыкову организуем. Но мне время нужно, чтобы решить этот вопрос. Знаешь, меня кое-что тревожит в связи с этим. Мы в Лесном были уже несколько раз, и каждый раз после нашего приезда происходили убийства. Этот гад словно торопится, торопится успеть… Другой бы затаился, выждал, а этот нет – словно нарочно, назло нам.

– Возможно, он действительно торопится как можно скорее сделать все, что задумал, выполнить все условия и… – Катя опять не договорила. – Ой, смотри, вон тот старик, которого мы с тобой об отце Дмитрии спрашивали.

Они в этот момент проезжали мимо церкви, и Алексей Тимофеевич Захаров – а это был именно он – суетливо спускался с церковного крылечка.

– Спрошу-ка я у него про Волкова, – решил Никита. – Может, он знает, куда тот уехал?

Они остановились, помахали Захарову.

– День добрый, с какими новостями – с хорошими или как? – Захаров смотрел на них выжидательно.

– Да новость, Алексей Тимофеевич, все по-прежнему одна и та же, – вздохнул Никита. – Хотели вот с доктором вашим Михаилом Платоновичем встретиться, а его что-то дома нет. Замок висит.

– Так он в Москву уехал, – сказал Захаров. – Позавчера мы с ним, вот как с вами, на дороге встретились, на машине он ехал. Сказал – на днях в Москву собираюсь. Я ему – насовсем, что ли, дачный сезон закончили? А он нет, говорит, вернусь обязательно.

– А вы в церкви были, да? – спросила Катя.

– С утра прибирались там. Я да старушки наши – отца Дмитрия покойного сестра да свояченица. Полы помыли, почистили там все. Вроде весть такая, что нового настоятеля нам сюда скоро пришлют. И то дело, какой же это приход без пастыря? Вот ждем, готовимся. Я каждый день церковь проверяю. Утром и вечером. Смотрю, все ли в порядке. За правило взял себе непреложное после того случая, что летом тут у нас в июне месяце приключился, – Захаров вдруг замолчал, глянул на Катю, на Колосова. Вид у него был такой, словно он машинально по ошибке проговорился о чем-то запретном, чего не следовало упоминать.

– Алексей Тимофеевич, а что это за случай такой был? – Катя подошла к старику. – Ведь это было… что-то не совсем обычное, да?

– Необычное? Бесовство и мерзость – вот что это было! – Лицо Захарова сморщилось от отвращения. – И вспоминать-то это тошно, не то что рассказывать. Вы вот, молодежь, расследуете тут все у нас в комплексе, как вчера-то мне говорили. В комплексе-то это хорошо. Только надо сначала понять, уразуметь надо, где начало-то всего этого комплекса, где истоки-то самые. А скажи вам, намекни, вы небось сразу на смех поднимете – старик, маразматик, совсем из ума выжил…