Флердоранж – аромат траура - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 35

– Смотри, его машина? – перебил его Никита, кивая на замаячившую впереди на шоссе иномарку.

– Его самая. Один он тут у нас на джипе ездит. Покупал-то новый, с доходов с кирпичного завода своего. А теперь вот добивает по нашим ухабам.

Инспектор ГИБДД пошел навстречу джипу, жестом приказывая водителю остановиться.

А дело было в том, что после некоторых раздумий Никита Колосов решил не вызывать Дениса Григорьевича Малявина на допрос в отделение милиции, а провести это следственно-оперативное действие несколько по-иному, застав Малявина, что называется, врасплох. Задержание утром на дороге, когда Малявин торопился в Лесное на работу, конечно же, слегка отдавало дешевой полицейской бравадой, но Никита не прочь был иногда и побравировать, и поиграть перед фигурантом в шерифа. Такие финты удавались пятьдесят на пятьдесят. Иногда от них не было никакого проку, а иногда они давали гораздо больший эффект, чем нудная словесная долбежка в кабинете на тему: знаешь – не знаю, видел – не видел, не был, не состоял, не участвовал.

Перехватывая Малявина на пути в Лесное на следующий день после убийства Филологовой, Никита ставил перед собой две основные задачи: во-первых, сбить фигуранта с толку, встревожить его, лишив тем самым на какое-то время самообладания, а во-вторых… Ну это, конечно, было из области оперативной фантастики, но… Возможно, таким способом могли всплыть на свет божий и какие-то улики, которые Малявин не успел уничтожить. Хотя именно здесь и крылась главная загвоздка: наличие улик Никита допускал, а вот в виновность Малявина в убийстве Филологовой и тем более отца Дмитрия не верил. Не верил в это и Кулешов, заявлявший с грубоватой категоричностью: «Какого хрена ему их убивать? С какой такой корысти, а?»

Джип остановился на обочине. Инспектор приблизился к нему. Козырнул. Денис Григорьевич Малявин, сидевший за рулем, опустил стекло, полез за правами, явно обескураженный присутствием стража порядка на дороге, по которой раньше милиция вообще проезжала раз в год по большим праздникам.

– Идем к нему, тряханем, – скомандовал Никита. И они с Кулешовым двинулись к джипу.

– Николай Николаич, приветствую, что, с моими правами что-то не так? – громко спросил Малявин, увидев их. Обращался он к Кулешову, которого хорошо знал.

– Нет, с правами все в порядке, Денис Григорьевич. Утро доброе. – Кулешов козырнул, как и инспектор ГИБДД. – Вопросы у нас к вам имеются в связи с новым убийством в нашем районе. Это вот начальник отдела убийств уголовного розыска из нашего главка Колосов Никита Михайлович. Уж не обессудьте, придется вам на некоторое время задержаться.

Малявин вышел из машины. Никита с любопытством рассматривал его – видел-то впервые. Крепкий мужик. Прямо штангист-разрядник. Плечи – косая сажень. Затылок подбритый, бычий. Взгляд… А вот взгляд-то явно встревоженный, хотя и совсем не робкий.

– В связи со смертью Натальи Павловны ко мне вопросы? – спросил Малявин. Голос у него был сиплый, простуженный.

– Да, в связи с этим убийством и в связи с убийством настоятеля храма отца Дмитрия, – ответил Никита. – Вы ведь были с ним знакомы?

– А то как же я с ним не был знаком? Его у нас тут все знали, кто в церковь ходил, – хмуро сказал Малявин.

– И вы тоже ходили?

– Я человек православный, а то как же?

– Часто ходили?

– Настолько часто, насколько это прилично светскому человеку, – выдал Малявин и выпятил свой тяжелый квадратный подбородок, а заодно и богатырскую грудь. – А что, Николай Николаич, – спросил он Кулешова, – мы так и будем посреди дороги, как три тополя на Плющихе, торчать?

– Да чего же? Почему же? – Кулешов пожал плечами. – Тут ничего, и воздух свежий. И не мешает нам никто. И не холодно, сыро вот только… Мы в Москву едем. Вот решили, чтобы время не терять, по дороге вас перехватить, чтоб в отделение не гонять, от работы надолго не отрывать.

– А, понятно, – Малявин криво улыбнулся. – Ну что же, раз такое дело – спрашивайте.

– В общем-то, вопрос у меня к вам, Денис Григорьевич, один. Вы вчера утром случаем Наталью Павловну Филологову на станцию не подвозили? – спросил Никита.

– Нет, не подвозил. Она пешком шла. Да это ж все тут уже знают, что пешком!

– Да, знают-то все… А вы вчера утром в Лесном были, да?

– А то где же? Я ж работаю там. У меня рабочий день официально по контракту с девяти до семи. А приезжаю я утром когда в восемь, когда в семь, когда еще и петухи в деревне не пели. А уезжаю, между прочим, когда в девять, а когда и в десять.

– Вы вчера утром Филологову видели? – оборвал его Никита.

– Нет. Наталью Павловну я не видал. Я в дом даже не заходил. Некогда было, рабочие приехали, надо было с бригадиром договариваться. Фронт работ на день намечать. Там у нас еще с вечера проблемы возникли, надо было срочно решать, что делать.

– Какие еще проблемы?

– Воды грунтовые, – ответил Малявин нехотя. – Самая главная наша боль головная. Мы парк начали благоустраивать, потом фундамент разбираем старый одного из павильонов разрушенных, чтобы восстановительные работы с нулевого цикла там начинать. Ведь все заново делать надо – водой все размыто к чертям… А система дренажная в полной негодности. Воду надо по всему парку спускать, если дожди еще несколько дней продолжатся, так все совсем размоет, весь грунт, все берега. У нас оборудование кой-какое есть, но его не хватает. Экскаватор срочно пришлось вчера утром искать – траншеи пробивать отводные.

– А вы знали, что Филологова собирается утром на станцию? – спросил Никита.

– Конечно, знал. Все знали. Она еще дня за два меня и Салтыкова предупредила, мол, в понедельник ей в Москву надо.

– А раньше вы ее подвозили?

– А то! Конечно, подвозил. Когда на станцию, когда и в Москву. Отчего ж не помочь женщине?

– А когда вы подвозили ее до станции, то пользовались дорогой, что проходит через железнодорожный переезд?

– А это у нас тут самый короткий и удобный путь – на переезд, – Малявин покосился на Кулешова. – Все так ездят.

– Вчера утром около десяти часов вы этой дорогой куда ехали – на станцию? – спросил Никита.

Малявин уставился на него. Взгляд у него был тяжелый.

– Нет, не ехал я на станцию, – ответил он.

– Но ведь это дорога на станцию.

– На станцию и после станции продолжается. А я лично ехал не на станцию. На переезде стоял – это точно. Семафор красный был минут, наверное, пятнад-цать – все поезд какой-то ждали, – Малявин брезгливо поморщился. – Поезда тоже мне, чайники худые… Я ж вам объясняю русским языком – экскаватор мне достать нужно было, и ехал я в автохозяйство к Мужайле Павлу Тихоновичу, – он снова обернулся к молчавшему Кулешову, словно ища у него поддержки. – Он потом экскаватор пригнал в Лесное на пару часов.

– В автохозяйство через переезд – это в Сочи через Киев ехать, Денис Григорич, – заметил Кулешов. – Не с руки что-то.

– Так я еще в одно место заскочить должен был. В одну фирму на Рязанке. Насчет оборудования.

– И где эта фирма находится? – спросил Никита.

– У поворота на Бронницы. Где торговый центр «Автомир». Мне оборудование надо было забрать, что мы там заказывали. Поэтому я и поехал через переезд, чтоб потом сразу на Рязанку выскочить. Да вот там и застрял.

– Ну хорошо. Ясно, – Никита пока решил не настаивать. – Когда вы по этой дороге ехали в направлении переезда, ничего подозрительного не заметили?

– Нет, не заметил я ничего, – лицо Малявина помрачнело. – Понятно, почему вы меня об этом спрашиваете. Но я ничего такого не видел. И никого. Ни одной живой души на дороге. Машин встречных и то мало было. Совсем пустая трасса. Наталья Павловна-то на электричку 8.45 шла, а уж когда я ехал-то, уже в одиннадцатом часу!

– Вы же сказали – не виделись вы с ней утром, откуда же знаете, на какую она электричку шла?

– А мне, для того чтобы знать это, видеть ее совсем не обязательно было, – едко отрезал Малявин. – Она на этой электричке, да будет вам известно, только и ездила. Это ж голутвинская, скорая. А если на дачный сядешь или на коломенскую, то на каждой платформе стоять будешь по сто лет.