29 отравленных принцев - Степанова Татьяна Юрьевна - Страница 48

– Ты сама все о себе говоришь.

– А если я не все говорю? Если вру?

– Ну, это дело твое, – Катя вздохнула, – каждый сам выбирает, Анфиса.

– Мерзко, когда убивают знакомых тебе людей.

– Мерзко, – согласилась Катя.

– А помнишь, я тебя все спрашивала: и как вы там ищете этих убийц? Вот дура-то была, – Анфиса рассмеялась, – что называется, не буди лихо… – Они с Катей входили в стеклянные двери «Макдоналдса». – Ну что, возьмешь картошку?

– Не буду занудой, заказывай, – ответила Катя. – А скажи… Мохов бывает у своего отца в лаборатории, ты не в курсе?

– Бывает, и очень часто. И я была пару раз. Обсерватория помещения сдает. Там как раз часть офисов редакции «Отдыхай с нами» размещается и других изданий. Потом, еще фотостудия.

– И что же, там в этой обсерватории все перемещаются свободно, нет никакой охраны, пропускного режима?

– Пропуска есть. А что? А почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно.

Анфиса усмехнулась и повлекла ее к стойке, где сияла всеми цветами радуги реклама комплексного обеда.

К половине десятого вся дневная смена ресторана «Аль-Магриб» вышла на работу. Все были на своих рабочих местах, от судомойки до шеф-повара. Однако двери свои для посетителей ресторан в это воскресенье так и не открыл. Снаружи по-прежнему висела аккуратная белая табличка «Простите, у нас закрыто».

На кухне царило торжественное безмолвие. Но оба повара – Иван Григорьевич Поляков и Лев Сайко – занимались каждый своим делом. Поляков открыл стенной шкаф – хранилище пряностей, извлек несколько герметично закупоренных стеклянных емкостей: шафран, кумин, паприка, молотый имбирь, душистый перец.

На разделочном столе стояла бутылка оливкового масла высшей категории. Поляков посмотрел масло на свет, понюхал, затем взял в руки нож и начал мелко рубить чеснок. Налил столовую ложку масла в фаянсовую мисочку, добавил чеснок, затем включил мощный кухонный комбайн, сложив в емкость для смесей нарезанный и замаринованный со вчерашнего дня перец.

Сайко в это же самое время, повернувшись к Полякову спиной и насвистывая мелодию «Битлз», энергично сбивал что-то мешалкой в поставленном на слабый огонь сотейнике.

Шеф-повар Поляков был занят приготовлением ариссы – знаменитой приправы Востока. Повар Сайко готовил кунжутно-медовый сироп для фирменного блюда ресторана – блинчиков ргаиф.

– Интересно, – Сайко первый прервал тягостное молчание, – и долго все это продлится?

– На той неделе ресторан откроется, – коротко обронил Поляков. Он теперь тоже энергично и быстро взбивал перечную смесь в миксере, затем добавил еще две столовые ложки оливкового масла с чесноком и снова включил комбайн.

– Надо будет мастера вызывать, – заметил Сайко, – у вашего агрегата, Иван Григорьевич, мотор ревет. А у меня с утра голова от шума раскалывается.

– С мотором все в порядке, – бросил Поляков, – на кухонных комбайнах, милейший мой, шумоизоляторов не ставят. А если у вас так болит голова, Лева, вы могли бы сегодня просто не приходить.

– Благодарю за заботу о моем здоровье, – откликнулся Сайко.

Обмен фразами был чопорный и вежливый. Но интонация их была просто непередаваемой. В тихой просторной кухне ресторана, где пахло чесноком, оливковым маслом и медом, сгущались грозовые тучи.

– Между прочим, откуда такие сведения, что нам разрешат работать? – снова Сайко первый нарушил паузу. – От Марьи Захаровны?

Поляков молчал. Он аккуратно вылил взбитую смесь в фаянсовую миску, добавил соли, паприки, кориандра. Затем открыл емкость с тмином. Приправа арисса всегда готовилась им впрок. Как старое вино, она должна была быть выдержанной и крепкой.

– Так это Марья Захаровна сказала насчет открытия? – повторил Сайко. Он все колдовал над своим сиропом, упорно не поворачиваясь к шеф-повару лицом. – Что, уже уладили проблему? Взятку сунула, чтобы отстали?

– Лева, вы хоть изредка думаете, прежде чем говорите? – спросил Поляков.

– А что я такого крамольного сказал? У нас проблемы. А без денег сейчас проблем не решишь. Отсюда вывод – раз проблема улажена, то, значит… – Сайко элегантным жестом снял сотейник с огня. – М-да, попали мы в переплет… А, Иван Григорьевич?

– Что? – Поляков осторожно добавлял в свою смесь тмин.

– Попали мы в переплет. Никак я такого не ожидал. Два убийства! – Сайко медленно повернулся. Голубые глаза его пристально, не мигая, смотрели на Полякова. – Надолго нам всем запомнится тот пятничный банкет… Ягненок на углях тогда вам особенно удался, Иван Григорьевич. Да… А этого Студнева, приятеля Авроры… Вы ведь, кажется, его тоже знали?

– А вас это не касается, Лева. Ни с какой стороны не касается. Вы лучше занимайтесь своим делом, – сухо откликнулся Поляков.

– Делом? Как раз насчет нашего дела… История одна у меня вышла – просто смех, – Сайко продолжал пристально смотреть на Полякова, – с девицей я тут познакомился в клубе. Где конкретно? Да в «Чемпионе». Такая красотка. Работает там. Ну, то-се, потанцевали мы, расплатился я и повез ее в «Бега» – там в гостинице, если на ночь номер брать – скидки. По пути она меня спрашивает: чем занимаешься, где работаешь, в банке? А я ей от чистого сердца: повар я, в ресторане блины пеку. Так она… Представляете, Иван Григорич, она сначала не поверила, а потом разозлилась. Я, говорит, думала – ты крутой. С тобой перспектива есть, а ты повар. Бабьим делом занимаешься, на кухне. А ты случайно не педик? Так мне и брякнул, представляете? А я вот когда-то одного повара знал – так от него жена сбежала, – Сайко усмехнулся, смотря прямо в глаза Полякову, – не вынесла высокой кулинарной атмосферы в доме.

Поляков, низко склонившись к разделочной доске, молча шинковал зелень.

– А этого Студнева я как-то тоже с одной девицей видел, – продолжил Сайко вроде бы без всякой связи со своей предыдущей историей, – рыженькая такая, как лисичка. Но красотка! Любые бабки можно отдать, чтобы с такой на выходные куда-нибудь в «Бор» или в «Гелиопарк» прокатиться… Губа не дура у этого Студнева была. Умел с девчонками красивыми ладить. Может, за это и поплатился? А, Иван Григорьевич?

– Вы меня спрашиваете? За сиропом лучше следите. Загустеет. Сахар пережжете, кунжут к стенкам прилипнет, – тихо откликнулся Поляков.

– Не прилипнет. Я работу свою знаю. И готовлю не хуже вас. Я вот только одного не понимаю, – Сайко выпрямился. Голубые глаза его недобро блеснули, – ну ладно, он, может, и поплатился за то, что в постели с чужими содержанками прыгать любил. Но Ленку-то за что? Ленку? Она-то кому дорогу перешла? Какой такой суке мстительной?

– Вы у меня это спрашиваете, Лева? – Поляков отложил в сторону нож.

– У вас.

– А почему же у меня?

– А вы же весь такой у нас осведомленный.

– Я не знаю, что вам ответить, Лева. – Поляков снова открыл шкаф с пряностями и достал мавританский перец – кумбу. Он всегда добавлял щепотку кумбы в ариссу. Это был его кулинарный секрет. Ведь недаром говорят, что у каждого настоящего повара в Марокко свой фирменный рецепт этой приправы, – но если хотите, я вам тоже расскажу одну историю. Я тоже знал одного повара, Лева. Он стажировался на Ближнем Востоке у одного очень известного мастера. А затем работал сезон в отеле на побережье. Так вот, в ресторане отеля произошел один неприятный инцидент, как я слышал. И повара этого с большим скандалом уволили оттуда. Он едва не лишился диплома «ориентальной школы кулинарии» и лицензии на профессиональную деятельность. А все потому, что после одного торжественного обеда в том ресторане скоропостижно скончался клиент. И причиной его смерти стало отравление. У местной полиции имелись подозрения, что тот повар…

– Вы все лжете! – бешено рявкнул Сайко. – Я знаю, какие сплетни тут обо мне гуляют! Только все это бред сивой кобылы…

– А однажды я слышал случайно, как вы рассказывали вот здесь, на кухне, Лене Воробьевой, смерть которой вас так сильно вроде бы огорчает, историю о двадцати девяти принцах Мараккеша, отравленных каким-то негодяем. Вы ведь привезли из Марокко немало историй, Лева, – Поляков усмехнулся, – и рассказчик вы отменный. А тогда у вас было такое лицо. Такая экспрессия в глазах. Воробьева, девочка, даже смутилась. Или не по себе ей стало. Вы рассказывали ей про отравленные миндальные пирожные с таким вдохновением… А потом заметили невзначай, что лучше всего, безопаснее… Я это слово, Лева, запомнил… безопаснее добавить яд не в миндальное тесто, а в острый пряный соус. И тогда уж точно сдохнут не только бедные принцы, но и…