Зеленый омут - Солнцева Наталья - Страница 75

– Луиджи! – в глазах Манфреда непролитыми слезами стояла жгучая тоскливая боль.

– Да?

– Как нам не потеряться в Океане Вечности? Как я смогу найти Антонию, а она меня? Без этого я не могу решиться…

Луиджи задумался. Его любимого ученика ждет далекое путешествие. Путь предначертан, и Великий Смысл этого постигается не вдруг. Каждый может прочесть книгу вселенной, полной звезд, – но не каждому дано понять ее сокровенную суть. Манфред родился в объятиях богов, но он еще не знает этого. Он не знает, какие опасности подстерегают его на пути и какие неслыханные победы! Старый и мудрый змей Луиджи должен помочь своему ученику. В конце концов, разве это не служит Великому Плану?

– Ладно! Ты прав, мой юный друг! Никогда не отступай, что бы ни случилось. Я дам тебе письмо к одной женщине…Она поможет вам с Антонией. Слушайте и делайте все, что она скажет, каким бы невероятным это вам не казалось.

Луиджи достал склянку с чернилами и быстро нацарапал несколько строк.

– Возьми меч, – сказал он Манфреду. – Мало ли, что? Я не пойду с тобой, чтобы не привлекать внимания! К твоим визитам в палаццо Альбицци привыкли: все знают, что ты врач, а старый сеньор твой пациент. Туда ты сможешь добраться беспрепятственно, но вот удастся ли тебе так же свободно выйти вместе с Антонией? Если вас не убьют по дороге, то постарайтесь не принести беду в дом Марианны. Идите так, чтобы вас никто не заметил!

– Кто такая Марианна? – спросил Манфред, на ходу одеваясь. Он взял с собой кинжал, подаренный Луиджи, и свой любимый короткий римский меч.

– Скоро узнаешь! Во всяком случае, я на это надеюсь…

Луиджи стоял и смотрел вслед Манфреду. Шумели деревья в саду, пахло лавром и базиликом. Между деревьями неслышно скользнула серая тень.

– А не вспомнить ли тебе славную боевую молодость, Луиджи? – сказал себе ученый и двинулся за неизвестным преследователем. – Скажи спасибо своему старому учителю, Манфред! – довольно пробормотал он, вытирая о листья окровавленный кинжал.

Человек в темном плаще умер мгновенно: Луиджи умел не только спасать от смерти, но и превосходно убивать – быстро и со знанием дела. Он убедился в том, что больше Манфреда никто не сопровождает, и, чрезвычайно довольный, что-то насвистывая себе под нос, возвратился домой. Предаваться унынию – смерти подобно! Эту истину Луиджи усвоил давно и не собирался изменять ей. Все идет так, как должно, и теперь остается ждать развязки.

…В палаццо Альбицци Манфреда ждала странная и зловещая тишина. Никто не встречал его. Кухарка, по-видимому, ушла на рынок за продуктами, а две деревенские девушки, помогавшие по хозяйству, могли быть у сеньора…

Манфред колебался, идти ли ему наверх к Маттео, или направиться сразу в комнаты Антонии? Решив все же посмотреть, что с сеньором, молодой врач побежал вверх по лестнице. Он так торопился, что поскользнулся и чуть не упал. С трудом удержав равновесие, врач нагнулся, чтобы освободить зацепившуюся за кованое украшение перил полу плаща и замер от ужаса…На лестнице повсюду блестели темные, чуть загустевшие лужи крови. Манфред вдруг ясно понял, что старого сеньора Альбицци больше нет в его комнате, и что надо искать его тело.

Он повернул назад и отправился по кровавым следам, которые привели его в заброшенный коридор, прямо к комнате с ходом в подземелье. На двери, украшенной превосходной резьбой, висело, прибитое огромными гвоздями, изуродованное тело Маттео Альбицци.

Манфред, привыкший ко всему, не смог сдержать приступ тошноты. Его вырвало в углу, на какие-то старые тряпки, пыль и паутину. Он стоял некоторое время, прилагая усилия, чтобы открыть глаза и посмотреть еще раз на сеньора. У изувеченного трупа кроме всего прочего было перерезано горло; язык, распухший и синий, вывалился наружу, а в проколотое в нем отверстие кто-то вдел золотой браслет с ключами от подземелья.

У Манфреда закружилась голова от сознания своей вины и страха за Антонию, который пожаром охватил его сердце, лишая разума…Он бросился назад, молясь, чтобы с ней ничего не произошло. Жуткий, весь в крови, труп Маттео неотступно стоял у него перед глазами, застилая белый свет. Молодой врач понял, почему палаццо пуст – слуги, скорее всего, разбежались в ужасе. Такое зрелище кого угодно заставит потерять голову!

Он застал Антонию без чувств в ее комнате, на полу. Ее платье было испачкано кровью, к счастью, чужой.

– Почему ее не тронули? – спрашивал себя Манфред, испытывая огромное облегчение и радость. Он опустился на колени около нее и заплакал, не вытирая слез.

Она осталась жива только благодаря тому, что Манфред знал что-то, очень интересовавшее страшных людей из общества «Молчания», эмблемой которого была Черная Роза. Никто не мог предсказать, как поведет себя Манфред, найди он Антонию мертвой. В том числе и он сам. По-видимому, он был слишком нужен.

Ее оставили в живых, намекнув молодому человеку, что каждый ее вздох отныне зависит только от него, насколько он будет покладист и сговорчив. Луиджи, как всегда, оказался прав! И Манфреду, и Антонии жить оставалось ровно столько, сколько потребуется на раскрытие тайного знания.

Молодой врач с силой потер виски – он ничего не мог вспомнить. Что интересовало этих страшных людей? Что такое он может знать? Секрет получения «философского камня» или «эликсира бессмертия»? Или как превращать в золото обыкновенные металлы? Все это казалось слишком мелким, да и многие алхимики, даже Луиджи, почти вплотную приблизились к этому. Почему же Черный Дух указал на Манфреда?

За дворцом, конечно, следят, и выйти незамеченными им с Антонией не удастся! Что же делать?

Манфред начал приводить Антонию в чувство, лихорадочно обдумывая варианты развития событий. Как и предполагал Луиджи, ему позволили войти. Но позволят ли выйти? В палаццо всего два выхода и оба под наблюдением. Общество Молчания ждет, какое он примет решение…

Вадим позвонил Никите с Киевского вокзала, сказал, что будет к ужину, только кое-что уладит. Бабуля сразу принялась ставить тесто для своих знаменитых пирожков, которые «так любит Вадик», а Никита с Валерией решили сообщить в Москву о предстоящей встрече. Сиур поблагодарил и заверил, что непременно будет, особенно с учетом пельменей и чая с медом.

– Наконец, познакомлюсь с неуловимым Вадимом, – думал он, осторожно ведя машину по обледенелой дороге. Шел крупный мокрый снег, вспыхивая в свете фар. Сиур надеялся узнать у Вадима кое-что, как у очевидца событий. Смерть Алены не казалась ему случайной, да и гибель Богдана тоже. Горский к предупреждению отнесся несерьезно, это ясно. Да и кто бы на его месте поверил?

В гостиной весело горел камин, пахло сухими дровами, свежезаваренным чаем и бабушкиными духами «Белая сирень». Валерия грустила, Никита тревожно ловил ее подернутый слезами взгляд. Вадим вел себя очень сдержанно, почти все время молчал, незаметно рассматривая нового знакомого.

После ужина, когда мужчины остались одни, Вадим рассказал все, что знал. Единственным его условием было: не задавать вопросов, касающихся лично его. На все остальные он ответит, если сможет, конечно.

– Жена Горского и твой брат были любовниками? – спросил Никита.

– Да. Он любил Алену безумно, слепо. Мы, Протасовы, все такие – смертельно любим и смертельно ненавидим! Я хочу найти убийцу брата, и почему-то думаю, что именно вы мне в этом поможете. На взаимовыгодной основе!

– Согласен, – ответил Сиур, закуривая. – Что ты думаешь о том, что видел? Ты же сделал какие-то свои выводы?

– Все связано: охота на меня здесь, в Москве, гибель Корнилина, Алены и Богдана. Не могу понять, что общего между ними? Корнилин – художник; Алена – деревенская девчонка, только-только выскочившая замуж; Богдан вообще ни при чем. С Артуром он был знаком постольку-поскольку, как половина Харькова. Алену он любил. Но за это ведь не убивают?