Этрусское зеркало - Солнцева Наталья - Страница 56

Смирнов промолчал. Он придерживался иного мнения. Но затевать философскую дискуссию не входило в его планы. Он пришел сюда не за этим.

У камина полукругом стояли низкие диваны.

– Присаживайтесь, – радушно предложил хозяин, первым опускаясь на мягкие подушки. – В такую погоду у меня ломит суставы, так что не обессудьте... стоять не могу. Да и разговор у нас будет долгий. Не правда ли?

Сыщик последовал его примеру – диванное сиденье плавно спружинило, приняло удобную форму. От горящих дров шел сухой березовый запах. Языки пламени багрово отражались на поверхности квадратного столика с массивными ножками в виде львиных лап. На столике стоял фигурный кувшин, изображающий двуглавую птицу; на серебряном подносе – стаканы из толстого цветного стекла. Рядом – хрустальный графин с темной буровато-зеленой жидкостью.

– По законам гостеприимства я должен предложить вам выпить, – улыбнулся хозяин. – Что предпочитаете? В этом кувшине превосходное красное вино. Или лучше коньяк?

– Пожалуй, вино.

– Кстати, как прикажете вас величать?

– Всеслав Смирнов.

– О-о! Красивое имя, – произнес хозяин, поднимая стакан. – За вас!

Вино действительно оказалось выше всяких похвал – густое, терпкое, с тонким ароматом черного винограда.

– Полагаю, это последняя работа Саввы Рогожина? – спросил Всеслав, показывая на расписанные стены.

– Не совсем... Но вы почти угадали. Не думал найти в вас ценителя таланта господина Рогожина! Вы меня приятно удивили.

Надо было отдать должное его выдержке – он до сих пор не спросил, чего, собственно, хочет от него частный сыщик Всеслав Смирнов.

– Простите за нескромный вопрос. Вы заплатили художнику за работу? – спросил Всеслав.

По лицу хозяина дома промелькнула легкая тень.

– Не успел, к сожалению. Савва внезапно умер... Вы, наверное, знаете. Он выполнял для меня еще один заказ, кое-что доделывал... Я должен был рассчитаться с ним через пару дней. – Он помолчал. – Выходит, я задолжал покойнику. А вы что, душеприказчик господина Рогожина?

– Вроде того, – без улыбки ответил сыщик. – Он не покончил с собой. Его убили.

Воцарилось молчание.

– Так вы... меня подозреваете? – наконец справился с замешательством хозяин дома. – Думаете, я убил Савву, чтобы не платить ему за работу? Помилуйте, это просто смешно! Такая сумма при моих доходах... ничего не стоит. Тем более чтобы покушаться из-за нее на чью-то жизнь.

– Подозревать – моя профессия, – ушел от ответа сыщик.

– Если хотите, я постарался исправить эту... ситуацию, полностью взяв на себя финансовое обеспечение похорон художника. Я выхлопотал для него место на закрытом кладбище, где он мечтал лежать рядом со своей дальней родственницей... э-э... Прасковьей Рогожиной, кажется. Поверьте, это стоило немалых средств. А с чего вы взяли, что смерть Саввы не была самоубийством?

– Расскажите мне все о ваших взаимоотношениях с Рогожиным, – попросил Всеслав. – И тогда я, в свою очередь, удовлетворю ваше любопытство, господин Фарбин.

Губы хозяина дома едва заметно дрогнули.

– Так вы знаете, кто я? – без выражения сказал он. – Здесь я живу под другим именем. Хотя понятно... вы же сыщик! Да... обрести покой – дело нелегкое. – Фарбин вздохнул. – Желаете услышать историю моего знакомства с Саввой? Что ж, я пойду вам навстречу. Возможно, мы оба окажемся полезны друг другу. Чем черт не шутит?

И он принялся рассказывать. Пока Фарбин говорил, Всеслав изучал его внешность, жесты, манеру излагать свои мысли. Этот человек вызывал у него интерес.

Альберт Демидович был среднего роста, худощавого телосложения, с правильными, но жесткими чертами лица. Его волосы, тронутые сединой, были коротко подстрижены, серые глаза отливали стальным блеском, смотрели прямо, решительно. Он мало жестикулировал, держался холодно-сдержанно, ничем не выдавая своих истинных чувств – ни взглядом, ни мимикой, ни голосом. Это был мужчина пятидесяти семи лет, выглядевший значительно моложе – умный, сильный, уверенный в себе, повидавший многое и закаленный жизнью. Он ничего не боялся, и получить его содействие можно было только по его собственному согласию.

С Рогожиным господин Фарбин познакомился случайно – их объединила любовь к культуре загадочной древней Этрурии.

– Знаете, почему мне близок дух этого исчезнувшего народа? Этруски были полны жизни, но понимали, что обречены, – признался Альберт Демидович. – И готовились к тому, что неизбежно наступит. Они знали, что срок их существования на земле подходит к концу, а потом... Вы знаете, что будет потом? – спросил он у Смирнова.

Тот в недоумении развел руками. Честно говоря, его это не очень интересовало.

– Вам не понять, каково это – жить, ощущая шепот смерти у самого уха, чувствуя погребальный шелест ее одежд... Это все равно как оказаться в камере смертников, когда за тобой могут прийти в любую минуту! – Фарбин осекся, замолчал. Он взял себя в руки и продолжал уже совершенно другим тоном: – В общем, мы с Рогожиным нашли общий язык. Он чувствовал себя чужим в этом мире... а я... тяжело болен. Моя болезнь коварна и почти не поддается лечению. Впрочем, зачем вам эти подробности? Простите... – Хозяин дома посмотрел на часы. – Мне пора пить травяной отвар. Вам не предлагаю – горькая, невкусная штука. Но лечит.

Он налил себе из графина бурую жидкость, проглотил одним большим глотком, слегка поморщился.

– Устроить выставку «Этрусские тайны» – ваша идея? – спросил Смирнов.

– Моя. Я хотел, чтобы с творчеством Саввы познакомились другие люди.

– Почему вы скрыли свое имя?

– Послушайте... Я не собирался рекламировать себя, а делал это для Рогожина. При чем тут мое имя? Я дал денег, вот и все.

– Но здесь вы тоже живете под другим именем.

– Я же объяснил вам... по поводу болезни. Мне захотелось оградить себя от излишнего любопытства, от назойливости бывших знакомых. Могу я провести пару лет жизни в уединении? В конце концов, я заработал эту возможность.

Фарбин чуть-чуть повысил голос, а черты его лица приобрели твердость металла.

– Вас не удивила смерть Рогожина? – перевел разговор на другое Всеслав.

– Только в первый момент, – подумав, ответил Альберт Демидович. – Савва не дорожил жизнью. Он частенько подумывал о... том, чтобы уйти. Поэтому я не удивился, когда он... Насторожило меня одно обстоятельство – художник не доделал мой заказ. Это на него не похоже. Я попросил его сделать несколько росписей на стенах дома и... еще в одном месте. Дом он закончил, а там... остались некоторые недоделки.

– Могу я поинтересоваться, где именно?

Фарбин отвел глаза, вздохнул:

– Я обязан отвечать на ваши вопросы? Впрочем, раз вы их задаете... наверное, в этом есть смысл. Ну, хорошо. В гробнице! Савва расписывал там стены. Он смог осуществить свою давнюю мечту – и его желание совпало с моим. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе некоторые причуды. Хочу иметь свою гробницу... в этрусском стиле. Вас это удивляет?

– Нет.

Сыщик не лгал. После всего, что он услышал и увидел в доме Фарбина, похожем на музей древностей, его уже ничего не удивляло. Тем более что в гробнице он успел побывать, и шокирующая новизна сего обстоятельства притупилась.

– Хотите спросить, не для себя ли я склеп приготовил? – с вызовом произнес Альберт Демидович. – Так спрашивайте, не стесняйтесь.

– Хорошо, – кивнул Смирнов. – Каково предназначение... гробницы?

– Этруски загадали потомкам множество загадок, и эта – одна из них, – спокойно ответил Фарбин. – В гробницах не всегда находят останки покойников. Там стоят вещи, готово ложе, устроен дом... но нет хозяина. Пусто...

Он замолчал и налил себе и гостю вина в стаканы.

– Пейте, господин сыщик. У вас еще есть вопросы?

Ева ходила из угла в угол, не находя покоя. Она ничего толком не успела объяснить Славке. Кто-то ему позвонил, и он умчался! А она осталась наедине со своими мыслями. Может быть, они ошибочны, а может быть...