Магия венецианского стекла - Солнцева Наталья - Страница 55

Положа руку на сердце, незадачливый ловелас не был уверен на все сто, что шантажист – сыщик из агентства. Но кто? «Кому понадобилось в тот чертов день следить за мной? – спрашивал он себя. – Борисов на шантаж не пойдет. Остается детектив, нанятый Мариной. А если есть еще кто-то третий? Или все-таки сыщик? Мошенник, деньги взял, а снимки отдал не все. Приберег для черных делишек. Так они и кормятся, детективные агентства: один и тот же материал продают в разные руки. Жулье!»

Одолеваемый самыми мрачными мыслями, Иваницын отправился к Лене Бровкиной в надежде выведать у нее хоть какой-то намек на местопребывание Астры. Даже если он ее отыщет, то как вымолит прощение? Как ни проклинай себя, как ни казнись, а назад уже ничего не воротишь.

Естественно, Лена понятия не имела, куда подалась Астра. Она кокетничала, морщила лобик и ничего вразумительного не говорила. Дружба дружбой, а секреты у каждой свои. Впрочем, все «секреты» Леночки красными буквами выступали на ее миловидном, тщательно подкрашенном личике: поскорее выскочить замуж за красивого, богатого, умного, доброго и, конечно, безумно влюбленного в нее мужчину. Такие барышни, как Бровкина, упускали одно важное обстоятельство: воображаемых ими женихов не бывает в природе.

Жизнь вообще далека от идеалов. Захар испытал ее жестокие удары на себе. А тоже тешился мечтами! Витал в облаках! Упивался иллюзиями! Суровая действительность пришла и сняла с него розовые очки. Без этих волшебных очков существование обрело присущие ему краски, – серые и черные. Иваницын обнаружил себя в опасном, беспощадно жестоком мире, где на каждом шагу подстерегают недоброжелатели, а за каждым углом прячется враг.

Куда идти после Бровкиных, молодой человек решительно не знал. Марина мертва, а других близких подруг у бывшей невесты не было. От отчаяния и безысходности захотелось взвыть. Если бы это помогло, Захар так и поступил бы. Порой иголку в стоге сена отыскать проще, чем человека.

Кого еще Астра могла посвятить в свои планы? А никого! Она всегда была себе на уме, – ларчик с мудреным замочком, к которому не подберешь ключика. В жизни охотно играла самые причудливые роли, а на сцену выходить не пожелала. Обожала любовную поэзию, а в сексе была холодна и безучастна. Привыкла к деньгам и комфорту, но не дорожила ими. Обладала тонким интеллектом, а интеллектуалов избегала. Во все верила и все критиковала. Всем интересовалась и от всего скучала. Как будто стремилась к возвышенному, но предпочитала грубые и приземленные забавы: например, развести огромной костер и подбрасывать в него полено за поленом, при этом встречая восторженными воплями каждый сноп искр. Где можно искать такую женщину? Нигде… и везде…

Сам Захар не задумывался над характером Астры и не подвергал его анализу. Это делала Марина. Она получала удовольствие, сродни мазохистскому, сравнивая себя и подругу, – разумеется, в пользу последней. Степнова завидовала ей, поэтому испытывала особенную сладость в любовных объятиях мужчины, который собирался жениться на Астре. Словно в мгновения соития становилась ею, перенимала ее образ, завладевала частью ее души. Никакой другой мужчина не мог дать Марине этого непередаваемого ощущения перерождения.

Иваницын в тонкости не вдавался. Он был поверхностным человеком, поверхностным любовником и поверхностным мужчиной. Копни чуть глубже, и отовсюду полезет фальшь, как пыльные перья из старой перины. Спать вроде мягко, но колется и постоянно тянет чихать.

Зачем при такой негодной начинке природа наделяет человека внешностью потрясающей красоты, – на первый взгляд загадка. На самом деле формы порой призваны маскировать содержание. Они усложняют игру и дают пищу уму.

Захару не повезло. Он стал заложником собственных амбиций, – не надо было замахиваться на дочь Ельцова. Вокруг полно красивых девушек, которые будут счастливы любить его и во всем ему угождать. Но эти курочки не снесут золотых яичек!

Нервное напряжение Захар гасил коньяком. Быть козлом отпущения ему не с руки и не по рангу, как он полагал. Но кто-то рассудил по-своему.

День прошел в бесполезных метаниях, – он впустую объездил несколько столичных театров, где работали бывшие сокурсники Астры. Она не поддерживала с ними отношений и не посещала спектакли, в которых они играли. На этом фантазия Захара иссякла, и его потянуло к бутылке. Будущее пугало, настоящее казалось кошмарным сном.

«Что делать? – назойливым дятлом стучало в мозгу. – Что делать? Неужели, придется бежать? Но куда? Ведь найдут!»

Изрядно набравшись, он отправился в детективное агентство, но нужного ему человека не застал. Разъяренный неудачей, Иваницын зашел в бар и заказал двойную порцию коньяка.

«Застрелить негодяя, и дело с концом! – решил он во хмелю. – Приглашу его в машину, отвезу в лес, прикончу и закопаю. Пока землю не сковал мороз. Видит бог, я не убийца, он сам довел меня до этого!»

– А вдруг, ты ошибаешься? – гундосил внутренний голос. – И сыщик ни при чем?

– Все р-равно… з-застрелить… – говорил хмель.

Иваницын цедил коньяк, исподлобья озираясь. Его тошнило, кружилась голова, в груди нарастала нервная дрожь. Казалось, кто-то следует за ним по пятам, из одного конца города в другой. Даже здесь, в полутьме, пропахшей жареными кофейными зернами и сигаретным дымом, ощущалось чье-то незримое присутствие. Какая-то женщина, сидящая за столиком у выхода, не сводила с него глаз. Кто она? Бывшая подружка, случайно оказавшаяся в баре? Или…

Женщина, заметив, что он повернулся в ее сторону, быстро опустила голову. Захар вспомнил голос шантажиста, – он вполне мог принадлежать даме. «Меня преследует женщина? – удивился он. – Надо подойти, поговорить. Пусть объяснит, чего она добивается».

Он встал, пошатываясь, и направился к столику, за которым сидела дама. Зацепился по дороге за стул, потерял равновесие и едва не упал. С трудом удержался на ногах, поднял глаза и невнятно выругался. Преследовательница исчезла. Ее лицо смутно напомнило ему кого-то. Будь в зале больше света и будь Захар трезвее, узнал бы, а так…

Из бара главный менеджер вышел, сам не свой. Ноги не слушались, в висках пульсировала кровь, а еще надо было вести машину.

Как он очутился рядом со своим автомобилем, совершенно выпало из памяти. Добрался на автопилоте. К боковому зеркалу его «Опеля» кто-то прикрепил черный шнурок. Шутники!

Утром он с ужасом посмотрел на себя в зеркало, – заросший щетиной, опухший, с нездоровой желтизной на щеках. После выпитого вчера вечером раскалывался затылок, мутило. И тут сам собой пришел на ум черный шнурок, привязанный к зеркалу его автомобиля. Кажется, таким способом восточные султаны оповещали подданных о смертном приговоре.

– О, боже! – прошептал Захар. – Может, мне спьяну показалось?

Так же, само собой вспомнилось и лицо женщины в баре. Где еще он ее видел? Ах, да, в альбоме Марины…

Астра приехала в поселок инкогнито, – почти как в первый раз. Только теперь ей пришлось надеть парик и очки.

Она настояла, чтобы Матвей остался в Москве.

– Вдвоем мы привлечем больше внимания. И потом, какая опасность мне угрожает? Я же все выдумываю!

Ему было нечего возразить, и он заставил себя согласиться. Пусть едет. В конце концов, она права, – кому нужно ее убивать? Если допустить, что ночной посетитель ей не приснился, а действительно устроил пожар в доме баронессы и рылся в ее вещах, то Астра не видела его лица и не сможет узнать. Рана, нанесенная отверткой, может быть плодом ее воображения. Ну, ткнула в панике куда попало орудием для закручивания шурупов, скорее всего, промахнулась. Неизвестный такого оборота не ожидал, струхнул и давай бог ноги. Он ее тоже не видел!

Узнать в Астре компаньонку госпожи Гримм реально может только Тихон, а он в бегах. Кроме того, благодаря парику и очкам, ее внешность существенно изменилась. Пройди она по улице мимо родного отца, и тот вряд ли признал бы в ней дочку.