Черная роза - Солнцева Наталья - Страница 70

Приехав в Москву, Ник сразу попал из огня да в полымя. Еще за дверями квартиры он услышал, как разрывается телефон. Пантелеймон Аркадьевич, вне себя от волнения и досады, сообщил сыну, что на ломбард совершено бандитское нападение.

Двое вооруженных мужиков в масках ворвались под конец рабочего дня в его кабинет, насмерть перепугали Риточку, все перерыли… Заставили Пантелеймона Аркадьевича открыть сейф и отдать им дневную выручку. Денег, к счастью было совсем немного. Так что не в этом дело.

– А в чем? – спросил Ник, предчувствуя недоброе.

– Думаю, бандиты не собрались грабить ломбард. Они…требовали у меня серьгу с рубином. Пришлось рассказать им про Ковалевского.

– Папа! – пискнул Ник, холодея от ужаса. – Зачем ты сказал им? Евгений убит, и они возьмутся за меня! Что ты наделал?!

У Ника зубы стучали от страха. Отец продал серьгу ювелиру, которого уже нет в живых, Вален пропал… Единственный, кто знает, где второй рубин, – это Ник! Все! Ему конец! Надо бежать, скрыться, как Вален! Друг оказался гораздо умнее… сразу понял, чем может для них кончиться эта история!

– Прекрати истерику! – неприязненно оборвал его причитания Пантелеймон Аркадьевич. – Я сейчас приеду к тебе, поговорим. Где это ты шлялся? Я тебе полдня звоню!

Ожидая отца, Ник метался по квартире, не находя себе места. Им овладело лихорадочное возбуждение, граничащее с психозом. Он то молился Богу и всем святым, то проклинал все на свете, – Валена, себя, отца с его ломбардом, Баскаковых, склеп, свою собственную жадность! Он не знал, что ему делать. Второй рубин они с Валеном достать не успели, подвал обвалился от взрыва… Но кто же ему поверит? У него потребуют, чтобы он сказал, где он прячет драгоценность! Его будут мучить, зверски избивать и подвергать пыткам, как «они» это умеют! Окунать головой в воду или ставить на живот утюг!

В его воображении разыгрывались сцена за сценой, одна ужаснее другой. А вдруг…за камнем явится сам призрак?! От этой мысли Нику стало совсем худо. Тут уж ничто и никто не поможет! И прятаться бесполезно. Что для призрака стены и замки? Он всюду проникнет, и тогда…

Кошмарные видения прервал Пантелеймон Аркадьевич, открывший дверь своим ключом.

– Ты что, уснул? – сердито спросил он сына. – Я устал звонить!

Ник бросился к отцу, вне себя от беспокойства.

– Папа! Что ты им рассказал? Ты…

– Выпей воды! – брезгливо произнес владелец ломбарда, увлекая Ника на кухню и наливая ему минералки. – И сядь! Чего ты трясешься? В конце концов, напали на меня. а не на тебя! Успокойся, ради Бога.

– Нет… Ты не понимаешь! Они…охотятся за рубином. Они не отстанут, пока не добьются своего! А я… Вален сбежал! Он чувствовал…

– Мне пришлось признаться, что я продал рубин Ковалевскому, – Пантелеймон Аркадьевич помолчал. – Но ювелир убит, а камень исчез! Такая вещь не могла затеряться бесследно. Если бы серьга всплыла на рынке, я бы знал. Но после смерти Ковалевского ее след затерялся. Никто не продавал, не покупал, не воровал… – владелец ломбарда невесело улыбнулся. – Вот во что втянул нас твой дружок! Он мне сразу не понравился.

– Какая разница, папа! – заскулил Ник. – Надо что-то делать, надо спасаться!

Он вспомнил, как Инна Аркадьевна предупреждала их не ворошить прошлое… Почему они ее не послушали? Вот так всегда, – люди не ведают, что творят, а потом жестоко расплачиваются за это.

– Я предполагаю, что Ковалевский рубин подарил, – сказал Пантелеймон Аркадьевич. – Или спрятал. Квартиру ювелира обыскали, но… Женя был умным человеком. Думаю, следует поинтересоваться его любовницей, Валерией! Красивая женщина… Такая вполне могла свести с ума. Или же ювелир спрятал камень у матери. Последнее менее вероятно. Такую драгоценность можно преподнести только любимой женщине. Очень любимой.

– Ты все это рассказал бандитам? – спросил Ник.

– А как же! Я не хочу закончить жизнь раньше времени. Ты помнишь, как они расправились с ювелиром? У меня не было выбора!

Ник немного успокоился. Папик поступил правильно. Теперь эти страшные люди будут искать Валерию и мать Ковалевского. Рубин, наверняка, у кого-то из них! А о втором камне грабители вообще ничего не знают. Во всяком случае, Ник на это сильно надеялся. Он уже пожалел, что продолжил знакомство с Викой, повел ее в коломенский дом… Лучше было сидеть тихо, как мышка, и не высовываться. Рубины как будто притягивали к себе тех, кто так или иначе оказывался связан с ними.

– Оставайся ночевать у меня! – взмолился Ник, боясь, что отец бросит его и уедет домой.

Пантелеймон Аркадьевич и не собирался уходить. Он видел, что сын не в себе от страха, и оставлять его одного не стоит.

– Где ты был все это время? – поинтересовался он, когда принял душ и улегся на диван.

– Гулял с девушкой, – ответил Ник, ежась от холода.

Озноб не проходил. Не помогла ни рюмка водки, ни второе одеяло. Пантелеймон Аркадьевич громко храпел, а Ник не мог сомкнуть глаз. Он завидовал отцу, – какие у него, все-таки, крепкие нервы!

Сон сморил Ника уже под утро, когда зимнее солнце легло тусклыми полосами на стены и ковер на полу. Ему снились лестница и длинная галерея второго этажа, куда рыжий хозяин привел их с Викой. Портрет висел на том же самом месте, что и при Инне Аркадьевне. Красавица, утопающая в пене белоснежных кружев и лент, гордая и прекрасная, как бы выходила из небытия, из черного бархата неба, вечного, как звездный туман… Два кроваво-алых рубина горели в ее ушах, освещая розовым сиянием все вокруг.

Вика так и впилась ногтями в руку Ника, не в силах отвести глаз от этого жуткого и восхитительного зрелища. Она поддалась очарованию портрета, также, как и Ник. Даже старик-хозяин молча дышал и кряхтел, высоко держа лампу…

– Вставай завтракать! – прервал сновидения сына Пантелеймон Аркадьевич. – Я там пожарил яичницу с ветчиной, чай заварил.

– А ты?

Ник никак не мог сообразить, что к чему, спросонья.

– Я на работу. Ты отсыпайся… Никому не открывай дверь! – крикнул Пантелеймон Аркадьевич из прихожей.

Ник услышал, как хлопнула дверь, и закрыл глаза. Есть не хотелось. Может, позвонить Вике? Или не стоит…