Уроки колдовства - Шумская Елизавета - Страница 55

– А Тони еще не приехал?

– Ой, Эрил, ну что ты не знаешь своего брата? – отмахнулась, повернув голову к сыну, хозяйка замка. – Как всегда, в последний момент явится.

Тони был вторым по счету сыном четы Бэрринов и, видно, раздолбаем еще тем. Менестрель, что тут скажешь?

Комната, которую щедрые хозяева выделили знахарке, почти полностью была занята огромной кроватью с балдахином. Ива с интересом рассматривала этого монстра, когда раздался стук и двое крепких слуг втащили огромную бадью с исходящей паром водой. За ними вприпрыжку вбежала молоденькая служаночка в белом передничке и чепчике, поклонилась и тут же затараторила:

– Здравствуйте, госпожа! Меня зовут Зузанна. Я буду помогать вам, пока вы у нас гостите. А вы госпожа Ива, да? Ой, я так рада познакомиться с друзьями господина Златко! Он такой хорошенький, правда?! А вы раздевайтесь, госпожа! Ведь наверняка продрогли и устали! Хозяйка сказала, что ужин через час, а уже куча времени прошло! А вам обязательно надо полежать в горячей воде, а то простудитесь, не дай боги! Может, вам помочь? Расшнуровать что-нибудь? Давайте сюда ваши вещи, я их почищу и приведу в божеский вид. А что вам к ужину приготовить? Может, надо погладить?

Ива, вконец огорошенная таким словесным потоком, только вздохнула. Она никак не могла привыкнуть к тому, что, будучи пусть даже просто ученицей Магического Университета, она приобрела довольно высокий статус, и служанки для нее должны уже быть не в новинку. Травница спокойно относилась к этому на постоялых дворах или в трактирах, а вот сейчас немного смущалась. Чтобы это скрыть, знахарка, отделываясь невнятным мычанием на вопросы девушки, достала из принесенных сюда вещей платье и отдала его Зузанне, попросив погладить. Та, выдав еще с десяток фраз, убежала, прихватив и платье, и одежду, в которой Ива приехала. Сама же травница залезла в воду и… познала блаженство. Из которого ее скоро выдернула, кстати, та же самая служанка, и, как оказалось, не так уж скоро: знахарка даже успела задремать в расслабляющем тепле, вдыхая ароматы лепестков полевых цветов, что привычно бросила в воду. Так что мыть голову и одеваться пришлось в скором темпе.

Высохнуть волосам помогло специальное заклинание, с перепугу даже удавшееся. Зузанна, рассыпаясь в восхвалениях, расчесала их и помогла девушке вплести в прическу особые, невероятно похожие на луговые цветы-заколки. Платье, уже отглаженное, не было роскошным, но вполне на уровне. Сшито оно было по стонхэрмской моде – с длинными юбками, корсажем и рукавами три четверти, но Иве более всего импонировали вышивки с мотивами Восточных Лесов. Травница сама трудилась над этой красотой, привычно вплетая в узор защитные заклинания.

В дверь постучали и снова без разрешения открыли. Чародейка уже хотела возмутиться, но это оказался Грым, так что она прикусила язык: переделать тролля было нереально.

– Ив, ты готова? Пошли. – Он тоже выглядел посвежевшим в чистой и выглаженной одежде. Оружия, правда, не оставил. Впрочем, в замке так поступали многие.

– Как я выгляжу? – Девушка поднялась с маленького стульчика и покрутилась перед другом.

– Вкусно, – оценил тот. – Ивушка, пошли уже. Есть хочу, сил нет.

Ива скривила рожицу, мол, вот так всегда. Зузанна хихикнула, а травница не стала испытывать судьбу и, ухватившись за локоть тролля, вместе с ним вышла из комнаты.

Рядом тоже открылась дверь, и из нее появились Дэй под ручку с Калли.

– А где Златко? – тут же спросила гаргулья.

– Да уже на месте, – буркнул Грым, которого от грубости, что всегда у него прорезалась на голодный желудок, удерживала только мысль, что еда уже близко, совсем-совсем близко. – Небось уже уплетает за обе щеки.

– Он с мамой общается, – возразила Ива.

– Все равно идемте уже скорее. Быстрее придем, быстрее поедим.

– О! Золотые слова. – Из-за поворота вынырнула неразлучная троица – Чуб, Серый, оказавшийся на самом деле Сержем, и Рель. Чуб тут же продолжил: – Нас Эрил послал вас перехватить и провести до столовой, а то у этого замка планировка та еще. Рассчитана наверняка на то, что если даже враги прорвутся в него, то умрут от старости, прежде чем найдут кого-нибудь. А Златко, как сказал Эр, небось забыл про все на свете, он же впервые так надолго уезжал из родного дома. Да и близнецы с него не слезут.

Чуб был большим любителем поговорить. На его живом загорелом лице постоянно отражались эмоции, которые он вкладывал в речь. К тому же болтовня ему нисколько не мешала делать и другие дела. Например, сейчас он шел вперед и поглаживал примостившегося на плече Ивы шуша. Зверек ни в какую не пожелал оставаться один в комнате, да еще и без еды. Друзья Эрила познакомились с Щапой в самом начале их совместного пути и уже успели завоевать его благосклонность, закормив его всякими лакомствами вроде яблок, орехов и леденцов, коих у запасливых вояк оказалось в изобилии.

Слушая всю эту болтовню, Рель и Серый сдержанно улыбались. Первый – чуть мечтательно и невероятно мило, второй – скорее глазами. Они у него, кстати, были странные – Ива никак не могла понять, что в них не так. И вот сейчас, оказавшись поближе к мужчине, вновь заглянула ему в глаза. Он каким-то необычным – словно нечеловеческим – движением повернул к знахарке голову, словно прекрасно поняв ее взгляд и давая ей возможность получше разглядеть то, что она хотела.

Травница с трудом удержалась от того, чтобы трусливо не сглотнуть: ей показалось, что в серых глазах кружат стального цвета метели. Губы на почти каменном лице Серого чуть дрогнули в усмешке.

В этот момент вся кавалькада вынырнула на широкую каменную с деревянными резными перилами лестницу. Она выходила в один из многочисленных холлов, который, как объяснил Рель, вел прямиком в столовую. Похоже, есть хотели все, так что скорость вольно или невольно увеличилась.

Гости были на середине спуска, когда в замке началась очередная суматоха. Во дворе раздались крики, но, судя по интонациям, радостные. Даже отсюда было слышно, как тяжелая входная двустворчатая дверь распахнулась и ее части ударились в стену. На весь дом раздалось развеселое:

– Ма, па! Я дома!!!

Друзья Эрила дружно засмеялись, а где-то внизу тем временем промелькнули златые волосы старшего и среднего братьев Бэрринов. Следом прокувыркались близнецы, а за ними их нянечка, что-то невнятно орущая им вдогонку.

– Это Тони, – по-прежнему хохоча, объяснил Чуб. – Он всегда так приезжает. Ему бы гонцом работать. Он успевает от ворот до двери добраться за доли секунд, а на мост прыгает, когда тот еще в воздухе.

Ива покачала головой. Похоже, каникулы будут веселыми.

Молодые люди продолжили путь. В столовой-гостиной их ждало все семейство Бэрринов: родители и пятеро сыновей. Второй из них был еще одет по-дорожному, но тут же полез здороваться с наверняка ему известными приятелями Эрила и знакомиться с друзьями Златко.

Травница смотрела на это существо распахнутыми глазами и пыталась прийти в себя: никого более обаятельного она еще не видела. Но в чем именно это очарование заключалось, понять было совершенно невозможно. На ее взгляд, Эрил чертами благородного лица куда более вышел. В Златко тоже было что-то одухотворенно-достойное. А вот второй брат при явном сходстве с ними – те же светлые волосы, лучистые карие глаза – отличался какой-то неуловимой искоркой, счастьем в каждой черточке симпатичного личика. Глядя в него, создавалось впечатление, будто он улыбается, хотя на самом деле губы могли и не кривиться. Хотя такое, похоже, случалось редко. Скалился он постоянно. И болтал беспрерывно. При этом умудрялся делать еще сотню дел, обращаться сразу ко всем присутствующим. Но самым привлекательным и поразительным в нем было то, что вел себя Тони Бэррин так, будто любил весь мир и был абсолютно уверен, что тот отвечает ему полной взаимностью. Просто и представить себе не мог, что кому-то он может не нравиться.

– Да-да, с непривычки Тони производит неизгладимое впечатление, – тихонько усмехнулся Рель, решив прийти знахарке на помощь. – Не беспокойся, скоро привыкнешь.