Кровь титанов - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 93

– А как же революция? – напомнил Туркин.

– Ширма, – коротко ответил врач. – Но, как видишь, твой сын меня перехитрил. Он чертовски смышленый ребенок. Это я понял еще во время первой встречи. Она состоялась у тебя дома две недели назад. Иван был очень убедителен, и я почти сразу поддался на его уговоры. Тогда я думал, что причиной этому родная кровь. Смешно? Нет? Теперь, конечно, это не слишком смешно. Но тогда я был полон воодушевления и каких-то странных эмоций. Видимо, тех, что переполняли Ивана и передавались мне вместе с внушением... Кстати, несмотря на возраст, Иван один из главных мыслителей и телепатов в своей компании.

– Я должен гордиться этим? – неприязненно подумал Алексей.

– Все дело в сильной наследственности, и будешь ты им гордиться или нет, значения не имеет, – ответил доктор. – Твой сын и его сверстники – последнее поколение титанов. Все новые генерации будут иметь с вами так же мало общего, как вы с простыми людьми. С революцией или без нее, но ваше государство уже практически рухнуло...

– Зачем же ты начал войну? – Туркин недоверчиво покачал головой. – Не проще ли было дождаться, когда нас заменят продвинутые потомки?

– Я уже говорил тебе, что новый мир должен быть справедливым, – пояснил доктор. – Если титанов просто сменят еще более развитые сверхлюди, справедливости в нем не прибавится.

– В таком случае тебе придется продолжить бойню и уничтожить всех титанов, включая детей, – сделал вывод Туркин.

– Должен быть другой способ, – возразил врач. – Истребление младенцев – не наш метод, это стиль твоего ордена.

– Оскорбление без доказательств – всего лишь злобный лай, – с презрением ответил Воин. – Я думал, ты более разумный человек.

– А ты спроси у Громова, – невозмутимо предложил врач.

– Это ты уже советовал, – ответил Туркин. – Дед Аврелий здесь ни при чем.

– Я-то советовал, но ведь ты его так и не спросил, – заметил собеседник. – Впрочем, как пожелаешь. Рано или поздно Аврелий все равно будет вынужден сознаться.

– Нет, – заявил Алексей. – Я тебе не верю.

– Ты всегда был упрямым, – снисходительно подумал доктор. – Но при этом неглупым. Надеюсь, таким ты и остался.

В здании на втором уровне было пусто и серо. Все виртуальные наложения были отключены, и дизайн помещений больше всего напоминал интерьер новостройки. Располагавшиеся здесь до начала войны конторы прервали свою деятельность на неопределенное время, и весь просторный дом, не без внушения Ивана, был отдан администрацией уровня в распоряжение Молодежного патриотического союза. Чем занимались юные патриоты, чиновников не волновало. Единственным их требованием было сохранение чистоты и порядка. Иван без особых усилий внушил администраторам, что союз состоит из очень аккуратных и серьезных ребят. Что, в общем-то, вполне соответствовало действительности.

Мальчик вошел в просторный конференц-зал и обвел взглядом собравшихся в помещении соратников. Несколько десятков парней и девушек выслушивали очередные наставления от формального лидера союза, высокого худощавого юноши по имени Дмитрий. Чаще его называли не Димой, а Дикарем, хотя подпольная кличка абсолютно не соответствовала спокойному характеру и крайней рассудительности молодого титана. Единственным проявлением бунтарства в жизни Дикаря можно было считать его отказ поступить в Академию. В других подвигах такого рода он замечен не был. Даже решение о создании коалиции с Зевсом на самом деле принимал не он, а Иван. Во главе же организации Дикарь стоял потому, что истинному лидеру союза приходилось очень многое делать самостоятельно и на руководство соратниками у него не оставалось времени. Никто из ребят не имел настолько выдающихся способностей к телепатии, как Иван.

Сейчас юноша инструктировал товарищей относительно обращения с системами охраны закрытых военных объектов. В нее предполагалось внедряться через информационную сеть и моделирующие серверы, в виде фантомов, а потому диверсантам следовало пройти специальные тренировки.

– Вы ничего не сможете сделать руками, – наставлял Дикарь. – Об этом следует помнить постоянно. Виртуальный образ оперирует исключительно мысленными приказами и математическими конструкциями. Я дам вам несколько ключевых формул, которые вскроют систему и пропустят вас на нужные уровни.

Заметив вошедшего в зал Ивана, Дмитрий прервал свою лекцию и подошел к мальчику.

– Все в порядке? – спросил он товарища.

– Более чем, – улыбнувшись, наверное, впервые за последнюю неделю, ответил Иван. – Я выудил из памяти Громова один очень интересный факт.

– Вот как? – Дикарь подтолкнул друга к двери в смежную комнату. – Идем, пошепчемся...

Они прошли в полупустой кабинет, и Дмитрий плотно прикрыл дверь.

– Что ты знаешь о Чаше Жизни? – дождавшись, когда Дикарь сядет в серое без наложения виртуальной обивки кресло, спросил Иван.

– Это что-то из репертуара Академии, – наморщив лоб, вспомнил юноша. – Воины пьют из нее, когда получают мундир.

– Мимо! – радостно сообщил Иван. – Это даже и не чаша вовсе, понимаешь? Не сосуд. Это образное выражение. Так назывался научный проект, в результате которого и появились титаны.

– Проект генетической трансформации? – уточнил Дмитрий. – Очень интересно! Продолжай.

– Когда Воины Громова решили, что, кроме них, чести стать сверхлюдьми не достоин никто во всей Вселенной, они уничтожили документы, оборудование и убили всех ученых, связанных с этим проектом, – продолжил Иван. – А красивое выражение «Чаша Жизни» трансформировали в ритуал.

– Значит, теперь это все-таки просто сосуд? – разочарованно спросил Дикарь.

– Снова мимо! – Иван звонко рассмеялся. – Я знаю, как можно выяснить, в чем заключалась суть генетической трансформации. Перед самым началом войны Семнадцати Спутников орден был вынужден перевести одну из лабораторий с Земли на Титан, ведь основная база Воинов была устроена именно здесь. Они доставили сюда всего лишь вспомогательную лабораторию, которая занималась не разработкой, а внедрением «продукта», но, я уверен, в ней должны остаться какие-нибудь зацепки. Даже если не найдется подробных разъяснений о сути Чаши, мы сумеем определить это по косвенным признакам. Например, если в пустой комнате остался устойчивый запах рыбы, нетрудно догадаться, что хранилось в ней, когда она не пустовала. Так?