Кровь титанов - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 87

– Напрасные надежды – суть всех заблуждений и несчастий, – недовольно пробурчал врач.

– Вы ревнуете, доктор?? – Туркин весело взглянул на фантома.

– Нет, – поспешил ответить образ, – просто вы еще так мало знаете. В том числе о себе самом. Я почти уверен, что после сеанса воспоминаний вы в корне пересмотрите отношение к миру и своей роли в историческом процессе.

– Вы снова за старое? – Алексей поморщился. – Давайте обойдемся без идеологии. Включайте машину Мнемозины и начнем вспоминать золотое детство...

– Хорошо, – согласился доктор. – Габи, полную мощность.

– Габи? – Туркин удивленно взглянул на Татьяну, но та в ответ лишь снова очаровательно улыбнулась и приложила пальчик к нужному сенсору.

Воин почувствовал во всем теле страшную тяжесть, словно на него навалились десятикратные стартовые перегрузки. Глаза сами собой закрылись, а в сознании образовалась звенящая пустота. Алексею казалось, что он стоит на краю бездонной пропасти, сорваться в которую ему не дает всего лишь тонкая нить страховки из слабых проблесков угасающего разума. Воин чувствовал давно забытый страх, который сковывал все мысли и заставлял зачарованно смотреть в бездну. Алексей не мог отвести взгляд от черного провала, но, когда из темноты материализовалось Нечто, ужасное и огромное, он не успел заметить ни его приметы, ни миг его приближения. Нечто раскрыло темно-красный зев и неуловимо быстрым движением схватило Туркина поперек тела. Алексей не почувствовал боли или толчка, он только ощутил, что объятия чудовища страшно холодны. Падение в пропасть принесло ощущение полета и освобождение от тяжести. Казалось, что оно будет длиться вечно, но по мере приближения к далекому дну вокруг становилось светлее, а тиски холодных челюстей монстра превращались в теплые и мягкие объятия больших женских рук. Туркин чувствовал себя в этих руках комфортно и спокойно. Падение с каждой секундой замедлялось, света вокруг становилось все больше, а зловещее Нечто исчезло совсем. Алексей почувствовал, как непроизвольно сокращаются мышцы живота и груди, а из горла выливается неизвестно как оказавшаяся там порция воды. Воин удивленно вдохнул полной грудью и неожиданно для себя закричал. Издаваемые звуки показались Алексею карикатурными, но спустя мгновение он понял, что это не пародия на крик, а действительно нормальный вопль, но не взрослого Воина Туркина, а новорожденного, покрытого кровью и влагой Алеши.

– Вполне здоровый мальчик, – раздался справа низкий, не приглушенный, как раньше, голос.

Алексей попробовал рассмотреть говорившего, но перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую просматривались только перевернутые очертания гигантских человеческих фигур.

– Приложите его к груди, – посоветовал откуда-то слева голос тональностью повыше.

Туркин почувствовал, как его крошечное тельце прижимается к теплому, уставшему животу матери, а губ касается еще не готовый дать полноценное молоко сосок ее груди. Младенческие инстинкты сработали независимо от сознания, и Алексей даже не сразу понял, что громкое причмокивание – это звуки, которые издает он сам, вернее, тот малыш, которым он был сорок два года назад...

Видение подернулось багровой пеленой, и на смену ему пришел новый фрагмент. Трехлетний Туркин сидел на крошечном стульчике, болтая ногами, и во весь голос распевал какую-то песню. Слова Воин разбирал с трудом, поскольку образ из его памяти еще не понимал значения многих выражений, да и мелодия состояла из одной фальшивой ноты, но Алексей вспомнил, что это была песня «Земля впереди». Взрослый Туркин попытался заставить своего мнемонического двойника оглянуться, но мальчик смотрел в окно и на «приказы из будущего» не реагировал. За окном зеленели деревья, светило яркое солнце и отчаянно галдели птицы. Громкость их пронзительных голосов перекрывала музыкальные потуги малыша примерно вдвое, но Алеша не сдавался. Когда его вопль достиг пика мощности, к макушке мальчика прикоснулась большая твердая рука. Мальчик поднял глаза и улыбнулся. Лицо стоящего рядом человека терялось где-то в заоблачных высотах, но Туркин точно знал, что это его отец.

– Они мешают мне петь! – заявил он, указывая рукой за окно.

– Нет, – мягко возразил мужчина, – они тебе подпевают.

– Они же не знают слов, – удивленно проговорил Алеша. – Они дразнятся!

– Это птицы, – отец усмехнулся. – Они не умеют хитрить, дразниться или обманывать. Они живут так, как им назначено природой.

– А кто такая природа? – заинтересовался малыш.

– Это все, что нас окружает, – пояснил человек.

– И Марс? – уточнил мальчик.

– Да.

– Я вырасту и полечу на Марс! – заявил Алеша. – А еще на другие планеты! На Сатурн!

– На Сатурне жить нельзя, – мужчина покачал головой.

– Можно! – заупрямился малыш. – Жора сказал, что он родился там.

– Люди живут на спутниках Сатурна, – терпеливо пояснил взрослый человек. – На Титане, например.

– На тебе? – Алеша искренне рассмеялся над собственной шуткой. – Ты же титан?

– На мне, – отец засмеялся тоже. – Идем, мама зовет обедать...

И вновь на поверхность мутного моря прошедших событий всплыл произвольный эпизод, но теперь в его эмоциональной окраске не было ничего приятного. Алексей почувствовал, что ему тоскливо и страшно одиноко, хотя мать сидела рядом, и он по-прежнему находился в стенах родного дома.

Ему только что исполнилось семь. Он сидел на смятой постели и, обхватив руками колени, смотрел все в то же окно. На улице было темно и тихо. На безоблачном небе сияли россыпи далеких звезд и большая полная Луна. Сонный покой глубокой ночи не нарушали ни крики птиц, ни ветер, ни шелест листвы. Алексей с трудом сдерживал слезы, мысленно прощаясь с домом навсегда.

– Я все забуду? – шепотом, из-за сдавившего горло спазма, спросил он мать.

– Нет, – голос женщины тоже дрогнул. – Ты будешь помнить меня, но немного не такой, какая я на самом деле.

– Значит, это будешь не ты, – сделал вывод мальчик. – У меня не останется ничего? Ни тебя, ни папы, ни друзей?

– Мы всегда будем рядом, – обнимая его за плечи, прошептала мать.