Кровь титанов - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 123

«Какому богу?! – возмущенно подумала Габи. – Здесь нет никакого бога! Только Смерть!»

Тела страждущих вдруг словно бы впитались в бетонопласт усохшей до размеров больничной палаты площади, а миллионы голосов стихли, уступая место тишине и редким шорохам. Габи вдруг осознала, что вернулась из небытия. Это было непросто, но она выдержала все испытания и снова обрела способность чувствовать свое тело и воспринимать мир, в котором люди жили, а не умирали, и смерть была лишь последним этапом существования белковых тел, а не мифической старушенцией.

Девушка с трудом приоткрыла глаза и увидела, что рядом с кроватью сидит человек. Его образ был мутным, но, судя по короткой стрижке и широким плечам, это был мужчина. Габи вновь потянулась рукой к своим волосам, и на этот раз поправить прическу ей удалось. Мужчина издал короткий смешок, и Габриэлла его узнала.

– Как я выгляжу? – едва слышно прошептала она.

– Ты прекрасна, как никогда, – заверил мужчина, – ни одного лишнего килограмма... косметики.

– Кошмар, – сделала вывод девушка. – Я поправляюсь или это предсмертное просветление?

– Все позади, – заверил человек. – Лет сто пятьдесят ты еще протянешь.

– Старость – это ужасно, – пробормотала Габи, соскальзывая в глубины вполне здорового сна, – но умирать в расцвете сил... гораздо хуже...

– Спи, спи, – мужчина погладил ее по голове. – Ты даже не представляешь себе, насколько теперь все будет хорошо...

Когда Габи уснула, Васильев поднялся и тихо вышел из ее палаты в заставленный койками коридор. Дворцовая клиника была переполнена, но это была одна из немногих уцелевших больниц, и поток нуждающихся в помощи титанов по-прежнему не ослабевал. У дверей в палату Габриэллы сидел тоже недавно очнувшийся Ямата, а ближе к затемненному окну расположился его бессменный напарник Семенов. Воины поправлялись быстро, хотя после того, как их симбионты, не выдержав нагрузки, вышли из строя, вместе с геновирусом ребята получили еще и по десятку серьезных ранений.

– А вы, доктор, я смотрю, совсем как живой, – негромко заявил Семенов. – Или на вас все эти микробы не подействовали?

– Подействовали, – заверил Виктор. – Только я успел забраться во внутривременную капсулу. У меня в клинике одна такая была припрятана. Субъективно за последние шесть часов я прожил трое суток. Как видите, этого хватило для полного восстановления.

– Что же вы кралю свою туда не загрузили? – Семенов прикоснулся к шраму, который остался после извлечения симбионта, и поморщился.

– Там сейчас восстанавливает силы ваш несравненный Диктатор, – ответил Васильев. – А Габи... пусть живет в реальном времени. Зачем ее старить?

– Это верно, – согласился Воин. – Молодость и красота для таких девиц главное достояние. А как там, за бортом?

– Народ потихоньку выздоравливает, – Виктор окинул взглядом длинные ряды кроватей. – Дети в том числе. Они пока плохо ориентируются в ситуации и не отдают себе отчет в том, что произошло, но агрессивности в них уже нет.

– Так же, как других, присущих некогда только титанам талантов? – спросил молчавший до сих пор Ямата. – Честно говоря, я не чувствую, что стал намного слабее или у меня ухудшилась реакция.

– А вы вспомните историю появления на Земле Первого Воина, – предложил Васильев. – Он ведь был самым обычным человеком. Абсолютным Воином его сделали специальные тренировки и особая философия. Никакого генетического преобразования для этого не потребовалось. Он просто нашел свой путь и сделал все, чтобы стать лучшим. Настоящие Воины могут быть лишь штучными творениями матушки Природы. На поток их производство ставить нельзя, поскольку это будет уже не качественная ручная работа, а ширпотреб. Вашему ордену в свое время позарез была нужна быстрая победа, и он низвел высокое звание Воина до уровня бездумного механического бойца. Была утеряна та самая философия и осмысленный, индивидуальный подход. На самом деле из всех стоявших когда-либо в строю Воинов Титана Абсолютными были от силы трое-четверо. Да и то так можно сказать, лишь учитывая поправку на неправильное воспитание.

– Где же вы раньше были, такой умный? – с досадой спросил Семенов.

– Я мог сказать это и раньше, – ответил Виктор, – но кто бы меня послушал? Громов? Или Диктатор?

– Но ведь именно вы затеяли войну, – возразил Ямата. – Неужели это был единственный способ доказать свою правоту?

– Я не хотел войны, – признался Васильев. – К ней меня подтолкнули извне.

– Иван? – предположил Георгий. – А ему-то зачем была нужна эта бойня?

– Боюсь, теперь он и сам не ответит на этот вопрос, – сказал доктор. – Гипертрофированное эго Ивана и его соратников требовало самоутверждения. Их сознание было поражено болезненной, неконтролируемой агрессивностью. Ребята просто не смогли ей противостоять. Им казалось, что другого способа продемонстрировать нам свое превосходство не существует. В результате они нашли наши слабые места и заставили нас разрушить свой мир.

– Он, кстати, жив? – поинтересовался Ямата.

– Иван? Да, ему выделена отдельная палата. Правда, в госпитале тюремного сектора.

– Зачем его запирать, если он больше не опасен? – удивился Георгий.

– Я не могу гарантировать, что блокировка гениальности окажется достаточно стойкой, – ответил Виктор. – Особенно в случае с Иваном.

На этой невеселой ноте беседа как-то сама собой заглохла, и наступившее молчание прервалось, лишь когда в дальнем конце коридора послышался знакомый всем троим звук шагов.

– Принесла нелегкая, – выдал комментарий Семенов. – Бессмертный он, что ли? Никакая зараза его не берет.

– Вот вы где прохлаждаетесь! – обрадованно заявил приближающийся к собеседникам Громов. – Я уже с ног сбился, вас разыскивая!

– А мы даже не успели соскучиться, – недовольно пробормотал Семенов. – Как ваше здоровье, Аврелий Маркович?

– Не дождешься! – ответил старый Воин, грозя ему пальцем. – Доктор, какого дьявола вы здесь застряли?! Кто за вас будет продвигать в массы демократию? Я или святой дух? Диктатору это тоже не особенно нужно. А марсиане и колонисты всякие волнуются там, на орбите. Говорят, не покажете нам членов нового правительства – снова начнем стрелять! Я им отвечаю – потерпите, а они опять за свое. Так что давайте на сцену. Обещания им вы раздавали, вот вы и выполняйте! Врачебная практика закончилась. Теперь ваше место в большой политике.