Инстинкт гнева - Шалыгин Вячеслав Владимирович - Страница 69

Он показал фигу в потолок, затем сложил вторую и, не оборачиваясь, выбросив руку наотлет, показал ее Вечным.

– Джонатан, довези его, – негромко произнес Островский. – Еще натворит бед по дороге.

– О чем он говорил? – Джонатан удивленно взглянул на бригадира. – Что за комбинации с маньяком, провокации и так далее?

– Пьяный бред, – Островский небрежно махнул рукой. – Ты же сам ходил на охоту, почему спрашиваешь?

– Вот поэтому и спрашиваю, – едва слышно процедил Джонатан и покосился на мастера.

Чесноков, казалось, уже забыл о внезапно исчезнувшем «новобранце» Цеха, а заодно о бригадире и его помощнике, и задумался о вещах совершенно иного порядка. Он раскурил очередную трубку и устремил мудрый взгляд к вечерней дали за окном.

– Завтра поговорим, – так же негромко пообещал Островский. – Виктора одного не оставляй, сегодня ему и полагается быть не в себе. Даже удивительно, что он не сразу сорвался. Приставь к нему людей, а сам займись Конторой. Подключай командный резерв, чтобы уж наверняка. Если вопрос не решит замдиректора, звони, будем решать с «самим». Не хотелось бы афишировать наши проблемы, но заполучить девицу сейчас важнее всего.

– Хорошо, – Джонатан еще раз бросил задумчивый взгляд на мастера и вышел из апартаментов.

Майор был крайне недоволен распоряжением начальства. Крайне! Хотя, кого это волновало, кроме самого Федотова? Причина и степень его недовольства не имели никакого значения, приказ замдиректора был однозначен: выдать, обеспечить безопасность и так далее. Все в строгом соответствии с разработанными для подобных случаев инструкциями. Немного не вписывался в правила один момент – принимающая «груз» сторона была представлена только полковником Калининым, но в оперативной работе случались и более серьезные отступления от протокола. В конце концов, так приказал сам заместитель директора, а после передачи «груза» вся ответственность ложилась на могучие плечи полковника. Федотов мог спокойно отправляться домой, к семье.

Майор взглянул на часы. Заканчивались вторые сутки на боевом посту. При всей любви Федотова к работе, такие сверхурочные были явным перебором. Так что в целом майор был даже рад закрыть хотя бы один вопрос и немного отдохнуть.

Место и время передачи назначил Калинин – с точки зрения майора, не самое удобное, но спорить Федотов не стал. Не было сил. Приехав чуть раньше назначенного срока, он расставил людей, лично осмотрел местность и вернулся в машину, где на заднем сиденье дремала Женя.

– Все нормально?

Девушка открыла один глаз и пошевелила руками. Звякнула короткая цепочка наручников. Ответ был понятен.

Майор также молча покачал головой. «Что поделать, такова стандартная процедура!»

Лично Федотову эта девчонка была симпатична, и он жалел, что не смог наладить с нею контакт. Жалел не только с чисто профессиональной точки зрения, но и просто по-человечески. Во что она вляпалась, почему так сильно нужна Островскому и компании, майор не выяснил, но понимал и без уточнений – проблемы у этой девушки только начинаются. Понимала ли это она? Вопрос оставался открытым. Наверное, понимала, не блондинка. И то, как держалась все это время, находясь под «перекрестным огнем», вызывало уважение. Хорошо держалась, молодцом. Так что повод для сочувствия у майора был.

После того как полковник уехал, девушка больше не впадала в ярость и не пыталась бежать, но и не раскисла. На вопросы майора она отвечала охотно и внятно, вот только света на ситуацию ее ответы почти не пролили. У Федотова сложилось стойкое ощущение, что его водят за нос, то подсовывая загадочную, но бесполезную «свидетельницу», то заставляя «копать» там, где светлее, а не там, где реально зарыт «клад». Кто этим занимается и почему – майор не понимал, но фальшь чувствовал. Собственно поэтому он и не стал особенно сопротивляться, когда получил приказ передать свидетельницу Калинину. Пусть хоть кому-то пользу принесет. Да и бессмысленно сопротивляться, все-таки приказ высшего руководства.

Отбивая полночь, пискнули часы, и майор перевел взгляд на противоположную обочину. Калинин был пунктуален, как всегда. Полковник подъехал не на своем обычном белом фургончике, а на новом «Тахо», как пишут в автомобильных журналах: «Машине, наводящей ужас на соседей по потоку и вызывающей желание уступить дорогу». Именно так – не уважение, а «ужас». Такая вот скрытая реклама и вольная или невольная пропаганда «Понятий» дорожного движения вместо Правил.

«Сумасшедший мир, – Федотов выбрался из служебного «Фокуса» и неспешно двинулся к машине полковника. – С Пашей все ясно, при его габаритах только в таком танке и ездить, и не «быкует» он на дороге, правила уважает. А остальные… две трети покупателей таких машин берут их, чтобы выпендриваться. Чтобы все им дорогу уступали, от греха подальше, даже те, кто на «главной». Ну и как после этого с ними не бороться? Эх, понять бы еще, кто мою тему притормаживает да по чьему заказу…»

– Привез? – Джонатан-«Калинин» оглянулся. – Тихо тут?

– Люди на местах, все нормально, – Федотов тоже пошарил взглядом по сторонам. – Кого-то увидел? Невидимку?

– Как его увидишь? – разведчик хмыкнул. – Только учуять можно, да и то не всегда.

– Учуять?

– Образно говоря, – Джонатан кивком указал на «Фокус». – Скажи Косте, пусть подгоняет дверь к двери.

Федотов подал знак, и машина сдала назад. Сдала, правда, лишь на три метра. Сначала раздался хлопок справа, затем слева, и «Фокус» заскрежетал по асфальту дисками. Оба задних колеса у него были прострелены. Реакция на происшествие и у «полковника», и у Федотова оказалась стандартной. Оба выхватили пистолеты и завертели головами, выискивая цель.

Первым выстрелил Федотов. Что он рассмотрел слева от машины, «полковник» уточнять не стал. Развернувшись в ту же сторону, он дал две короткие очереди, но пули только высекли искры из бетонного бордюра у обочины. Федотов выстрелил еще раз, но тоже промазал, хотя был уверен, что противник рядом. Офицеры его почти вычислили, просто загадочный невидимка оказался быстрее.

Слева мелькнула серая тень, и Федотов не успел отреагировать. Тяжелый удар по запястью выбил у него из руки пистолет, а следующий удар – в лицо – отправил майора в тяжелый нокаут. Федотов растянулся на тротуаре и не увидел того, что случилось дальше. А посмотреть на это стоило. Так, во всяком случае, утверждал Костя, приводя начальника в чувство, когда все закончилось. Рассказал водитель примерно следующее.

Уложив на асфальт майора, серая тень метнулась к полковнику Калинину, но взять его с наскока не сумела. Полковник тоже лишился оружия, но потом блокировал несколько ударов и даже умудрился ответить. Едва различимое в свете фонарей мутное пятно разорвало дистанцию, секунду помешкало, а затем снова бросилось в атаку. Полковник встретил его двойным ударом открытыми ладонями примерно на уровне груди и снова попал. Невидимка метнулся прочь из светлой зоны под фонарем, подкрался к Калинину сзади и ударил в затылок. Гигант рухнул на асфальт, но не отключился. Увернувшись от новой атаки, он перекатился поближе к своему «Шевроле», вскочил на ноги и… то, что случилось дальше, Костя описывал неуверенно, будто бы сомневаясь в собственном психическом благополучии.

– Я понимаю – боевой настрой. И мордобой вслепую, «на слух и нюх», я понимаю. Даже как можно встать после удара фомкой по затылку, я могу понять. Но скажите мне, товарищ майор, сколько нужно силищи, чтобы выломать заднюю дверь у «Тахо» и потом махать ею, как лопатой, минуты две, гоняя противника вокруг машины? Как такое возможно?

– Калинин гонял? – шепотом уточнил Федотов. Громче говорить не получалось, любые звуки отдавались в голове сильной болью.

– Так точно. И не просто гонял. Он попал один раз, «всей площадью». Да так, что на дверце вмятина образовалась в форме физиономии этого невидимки. Чумовой был бой! Звук такой – бум! Потом в ближайший столб что-то так ударило, что в фонаре лампочка лопнула. Я думаю, это невидимка отлетел. А полковник железяку бросил и ко мне. Я думал, у нашего «Фокуса» тоже дверь отломит. Нет, обошлось. Открыл, девчонку в охапку и, как кеглю, в свой «Тахо» через заднюю дверь… в смысле, через дыру закинул. Хорошо, я успел с нее наручники снять, а то убилась бы.