Кругом одни принцессы - Резанова Наталья Владимировна - Страница 57

Итак, местопребывание мага Анофелеса я установила. Ибо Секстет сказал, что в храм Края Окончательного может попасть лишь человек, обладающий волшебной силой, каковым Анофелес и являлся.

К сожалению, хрустальный шар в Динас-Атасе не работал, и сообщить магистру с мэтром о своем открытии немедленно я не могла. Стало быть, надобно на остатние деньги нанять гонца – не стихийного духа или кого там подсылал ко мне Анофелес, а обычного – и направить в замок Атасный. А Мрака оставить себе в порядке компенсации за ложный вызов.

Однако доктор Халигали утверждал, что вызов не был ложным.

Так в чем же тогда заключался его смысл? В том, чтоб спокойно доехать до Вестенбурга и полистать книжечки? Конечно, герои для этого не годились. Они бы кучу народу положили, чтобы добыть необходимую информацию, вместо того, чтобы сложить два и два.

И все-таки что в сложившейся картинке меня не устраивало.

Гидранты перестали получать известия от своего мага полгода назад. Из чего сделаем вывод, что тогда он и погиб. Вполне вероятно, если его занесло туда, где поклоняются смерти по всех ее проявлениях! Но письма перед этим отправить успел, да еще с храмовой печатью. И экспертиза подтвердила, что письма писал именно Анофелес, не ком с горы… Не складывается. Проконсультироваться, что ли, у Абрамелина?

Нет. Учитывая то, что он не признает перемещений в пространстве, старик может оседлать Барсика и отправиться добывать сведения лично. А пока существует вероятность, что храм представляет опасность для магов, я не стану втравлять Абрамелина в свои дела. Что ж, съезжу в храм сама и посмотрю, что к чему. Правда, утверждают, будто Безысходный лес обычному человеку пересечь нельзя. Но сколько лесов на моей памяти объявляли непроходимыми, хотя пройти их вполне возможно! И Заволчанские леса – пусть не без оснований, и Злопущу, которую, не ходи к гадалке, деловые дяди с берегов Пивного залива вырубят под корень, прежде чем состарятся нынешние дети. А с точки зрения городского мальчика любая рощица сойдет за зачарованную чащу.

Правда, насчет чар архивный юноша скорее всего не врал. Темные силы должны слететься к храму смерти словно мухи к помойке… тьфу, придет же такое сравнение в голову. Но некоторый опыт обращения с демоническими сущностями у меня имеется, так что прорвемся.

На рассвете я покинула гостеприимный притон и выехала из Вестенбурга по древней имперской дороге из желтого кирпича. Ибо у этой империи два достоинства – дураки и дороги.

Но как бы ни были обихожены дороги империи, путешествовать до конца с комфортом не удалось. Чтобы достичь Нечистого поля, пришлось свернуть с накатанного пути. В сущности, Нечистое поле – вовсе не поле. Так называется большая заболоченная равнина к юго-западу от имперской дороги. Причем болото это вовсе не гиблая топь, как можно вообразить по названию, а источник благосостояния для местных жителей. Здесь водятся особо жирные и крупные лягушки, которых ловят и поставляют к столу многочисленных гурманов, а среди таковых числятся самые родовитые дворяне империи. Должно быть, промышляют здесь также всякую болотную дичь, уток, и собирают ягоды – я не интересовалась. Разговор у нас со старостой деревни, стоявшей на окраине Нечистого поля, был о другом.

Месье Бабло, по совместительству являющийся также хозяином постоялого двора, долго приглядывался ко мне, пока я ужинала. Вот почему в городах во время путешествий я предпочитаю заведения с дурной славой – там я практически сливаюсь с окружающей обстановкой.

В сельской же местности избежать излишнего внимания невозможно. Но месье Бабло, в отличие от многих своих собратьев, вовсе не испытывал страха перед моей персоной. И, выждав, пока я утолю первый голод, осведомился:

– Мадам не из истребителей случайно будет?

– Не будет, и не случайно.

– А похоже… и меч у вас… и прочее снаряжение… не для украшения же таскаете?

– Предположим, украшать меня бесполезно. А вам что, защита требуется? Полна деревня здоровых мужиков, я сама видела, пока проезжала.

– Это смотря от чего защищать. О прошлом годе разбойники пробовали на нас дань наложить, так мы их всей деревней в болоте утопили. Зато – не изволите заметить – время вечернее, самая пора выпить-повеселиться, а кроме вас посетителей у меня нет?

– Заметила. Да с чего мне об этом беспокоиться – других путников в деревне нет, а здешние, может, все домоседы.

– Не были до нынешнего лета. А теперь девушки, вместо того, чтоб на лугу хулы-румбы плясать, по домам хоронятся. Да и мужики не спешат выпить кружку в хорошей компании.

– Ладно, почтеннейший, не тяни вервольфа за хвост. Что у вас стряслось?

Господин Бабло испустил протяжный вздох.

– Вампир у нас заявился. Ну, не совсем у нас, а поблизости.

Та-ак. Накаркал доктор Халигали.

– Он что, убил кого-нибудь?

– Боги миловали! – трактирщик сделал охранительный знак.

– С чего тогда взяли, что это вампир?

– Тут история вот какая… – месье Бабло извлек из-за стойки бутыль, присел за мой стол, плеснул себе и мне. В бутыли оказалось бренди, фатально преследующее меня с начала данного сюжета. – Про наши места многое говорят… страсти разные… и не всегда зазря. Сама понимаешь, где живем. – Он тоже перешел на «ты», и я не стала его одергивать. – В лесу у нас всякие чудища водятся… только мы в лес не заходим… и мы им не нужны, они все вокруг храма кружатся. А с нашими болотными бесами и водяными мы спокон веку мирно жили. Мы им жратву – они нам живность…

– К делу, любезный, к делу!

– А по весне объявился… этот. Один житель здешний, Жан Валья, ночью лягушек ловил… они ночью хорошо идут… и возвращался мимо леса, а этот как выскочит… как выпрыгнет, бледный такой, глаза горят, зубы торчат! По счастью, у Жана на шее амулет был, в храме Фотинии Светлой освященный. Еле отбился и сбежал, невод с лягушками бросил. А утром вернулся – лягушки там лежат, а горлы у них прокушены…

– Это что-то новенькое в мировой вампирской практике, – пробормотала я.

Бабло не обратил внимания на мое замечание.

– С тех пор и повелось… Как стемнеет, он по деревне бродит, в окна заглядывает, зубами цыкает. Жреца из города вызывали, он всю деревню освятил – не помогает. Вот и сидим по домам, чесноком и розами увешанным.

Действительно, зал постоялого двора был увешан гирляндами из головок чеснока и увядших цветков шиповника, в местном захолустье принимаемом за розы, но я по первости решила, что это кухонные принадлежности.

– А вампир, говорят, на кладбище хоронится, – продолжал Бабло, пропустив мимо ушей невольную игру слов. – У нас кладбище аккурат между лесом и болотом…

– Что ж вы не убьете его, ежели известно, где он скрывается?

– Так ведь боязно! Вампир все же, а не фунт лягушек… опять же не мастера мы вампиров убивать. Будь он живой – другой разговор, а так…

– Вот мы и подошли к сути дела. А суть у нас такая: ты хочешь, чтоб я убила вашего вампира.

– Убила, прогнала, в общем, избавила нас от такой напасти.

– Однако ж напасть вас не первый месяц мучает. Что ж вы специалиста не пригласили, кроме жреца? Истребитель бы вам в два счета вампира вывел.

– Ну… – Бабло замялся.

– Ясно мне все с вами. Истребители берут по таксе, она у них высокая, А ты решил, что с дурной бабой мимоезжей дешевле выйдет. А загрызет меня вампир – не жалко, и неустойку платить не придется. Только вот что, любезный Бабло. Я, может и соглашусь поглядеть на вашего вампира. Но, поскольку действую я на свой страх и риск, то премию за этот самый риск возьму авансом.

Тут Бабло, разумеется, начал возмущаться, и кричать, что никто ему как выборному лицу от всей деревни не гарантирует, что я не удеру вместе с авансом, я отвечала ему в том же духе, и в результате мы пришли к соглашению, что мне положено в качестве аванса сорок имперских гроссфатеров. Это было вдвое меньше, чем запросил бы истребитель, вдобавок скаредный Бабло умудрился вычесть из этой суммы стоимость ужина, ночлега и выпивки, так что наличными я получила тридцать.