Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 70

А встретил его грязный, заплёванный вокзал, орущая, брызжущая слюнями толпа, толкотня, беспорядок и ругань. За все время отсидки Гек не слышал такого количества площадной ругани, как за один час ожидания электрички. Он вздрагивал, видя, как люди запросто обменивались матерными оскорблениями, за которые на зоне без оглядки бросались выпускать кишки обидчику, а тут – хоть бы хны! Возле станционного буфета чушкарь дожирает с чужих тарелок, а рядом люди жуют, словно так и надо! Ну и воля! Вот тебе и свобода!

Куда можно пойти в третьем часу ночи с вокзала стольного города Бабилон, да ещё в тридцатиградусный мороз? Гек этого не знал. Он крепко-накрепко запомнил два адреса, что дали ему ребята – Чомбе и ещё один земляк, Пилот из одиннадцатого отряда, – но не ночью же туда переться. Геку не давала покоя тревога, непонятная ему. Все ему казалось, что его ищут, чтобы вернуть на зону, как если бы он совершил побег, а не откинулся официально, по амнистии. Он был весьма недалёк от истины: этой ночью его искали так, как до этого ни одного ребёнка страны бабилонской. Дотянулись и до бабилонского вокзала и до всех крупных станций в центральных областях. Но Гек сообразил и пристроился со своим фанерным чемоданчиком возле оравы полупьяных крестьян: несколько семей – мужики с бабами, старики, дети, кошки и собаки – перебирались в поисках лучшей доли на север, расчищать джунгли под хутора. Поезд должен был приткнуться к перрону в 7:15 по расписанию, а на деле и того позже. Земледельцы в своё время прокляли скудную почву столичной области и прельстились посулами государства в деле освоения бескрайних просторов бабилонской глуши. Теперь они пропивали на вокзале подъёмные и боялись пропустить поезд.

Гек потихонечку, постепенно пристроился возле их табора, положил шапку на чемодан, голову на шапку и заснул.

Искали шестнадцатилетнего юношу уголовного вида, приехавшего с севера, и никто не обратил внимания на спящего деревенского пацанёнка, одного из целой груды ему подобных, ожидающих поезда на север. Да и в конце концов, пусть они у себя в Иневии ищут получше, здесь своих уродов не знаешь куда девать…

Полковник не только не загремел вверх тормашками за утерю связника к последнему Вану, но напротив, получил генерала и вожделенную должность начальника Крытой Мамы. Ван – Ваном, но бардак главной тюрьмы государства осточертел всем. Господин Председатель то и дело накатывал на департамент пенитенциарных учреждений за кадровую неразбериху, контрразведка не желала больше держать своих людей в черт знает кому нужных командировках, а полковник Горветт был явно лучшим среди всех кандидатов на ответственный пост. Усердием, знанием дела, работоспособностью он компенсировал отсутствие главного козыря карьерных гонок – мохнатой лапы в верхах. Шестнадцать лет без сна, без человеческих выходных и отпусков, с постоянными нахлобучками из всех силовых министерств, всегда на нервах – не каждый такое выдюжит. Да и кроме того, наличие неведомого Кромешника – только предположение, а то и просто деза со стороны уголовников. Реальные же два последних Вана – вот они, оба уже остыли! Беспорядки подавлены, зачинщики (четверо из числа долгосрочных чушкарей и парафинов) во всем признались и будут наказаны – что ещё надо? Будь верен Господину Президенту, служи честно – и Родина не забудет тебя, господин пол… виноват, господин генерал-майор!

Но информация по Роберту Миддо легла во все информационные службы государственного сыска с грифами «весьма срочно», «совершенно секретно»…

Наутро вместе с грязным снегом растаяли все надежды жителей столицы на хорошее начало зимы: ударила оттепель, зачавкала грязь под ногами в новостройках и трущобах старого города, ветер стал по-весеннему несвежим и промозглым. Гекатор трижды уже обошёл вокруг квартала, в котором определённо находился нужный ему адрес, но чёртова девятнадцатая квартира все не находилась. И только когда из парадной вывалилась стайка фиксатых парней и пьяноватых размалёванных девиц, Гек угадал в них «своих» и через пять минут сидел за накрытым, но уже разворошённым столом. Гек навалился на хлеб и ветчину, затем перешёл к вареной картошке с тушёной курицей. Пить пришлось содовую, ребята запивали ею коньяк и джин.

– Малёк, говоришь? Ну, Малёк, братуха, на неделю ровно не угадал: повязали Чомбу нашего, аккурат на квартире, сигнализация сработала, мать её! Хорошо ещё, что первым полез, на разведку, ну и взял все на себя, теперь судить будут. Пятерик верный подвесят, аблакат так сказал. Ну, это и без аблаката ясно…

ѓекатор с горечью слушал безыскусный рассказ Чомбиного дядьки, полуглухого алкаша-негритоса, и так ему не хотелось идти из тёплой квартиры в грязь и холод, и так было обидно за невезучего идиота Чомбе, которому ну никак не жилось на воле, что он налил себе полный стакан коньяку с твёрдым намерением выпить его единым духом… но пить не стал.

– Тяпни, Малёк, чего ты?

– Не пьётся мне, дядя Заб, желудок после «курорта» болит, – схитрил Гек, чтобы не оправдываться за свою трезвость. Он наелся, и его клонило в сон.

Утихший было пир вспыхнул с новой силой, когда с дополнительными бутылками и закусью вернулись ребята, указавшие Геку путь к заветной квартире. Наскоро познакомились, и на Гека уже не обращали внимания – свой и свой, точка.

Забор, видя, что Гека разморило, отвёл его в дальнюю комнату, где в относительной чистоте соблюдались четыре лежака с матрацами, с цветными подушками.

– Живи здесь сколько надо, Чомбе предупреждал про тебя. Он много про тебя-то рассказывал, да я уже забыл чего, помню только, что парень правильный. С деньгами туговато, но и с деньгами поможем, если надо. А насчёт жратвы и бухла – не думай и не сомневайся, всегда будет…

Гек уже не слышал ничего, он спал.

Проснулся он от жалобных подвываний и стонов, словно бы неподалёку мучили собаку. Он повернул голову вправо: на соседней кровати блондинистый парень, один из недавних знакомцев Гека, яростно трахал миниатюрную мулаточку. А она скулила, вскрикивала и азартно царапала наманикюренными коготками его треугольную спину. Парень вдруг заурчал, задёргался и, по-видимому, кончил. Через несколько секунд он отвалился на бок и встретился глазами с Геком.

– Малёк, с добрым утром!

Ходики на стене показывали семь – то ли утра, то ли вечера, за окном было темно.

– Что, утро уже?

– Да нет, я пошутил. Вечер только-только. Хочешь? – Он похлопал по плоскому смуглому животику свою партнёршу. – Лютик в койке – зверь, сразу проснёшься!

Лютик, Лютеция, жеманно завозмущалась, но Гек видел её бесстыжие глаза и жадный накрашенный рот…

– Потом, не выспался ещё, – буркнул Гек, повернулся на другой бок и закрыл глаза… Ещё бы он не хотел, очень хотел, он и с закрытыми глазами видел её точёные ляжки и увесистые буфера. Гек боялся: он ещё был девственником и не знал толком, как это делается. Боязнь опозориться, не справиться, удерживала его от осуществления наяву мальчишеских грёз и мечтаний.

Свист, так звали парня, не стал спорить, открыл дверь, кликнул кого-то и, одеваясь на ходу, вышел. Ему на смену явился крепко поддатый парень, немногим старше Гека. Тот даже не раздевался, только расстегнул ремень и спустил штаны вместе с трусами. И опять пошли сладостные охи и вздохи под бешеный скрип пружин. Распалённый Гек не выдержал и сбежал в конце концов к столу, где с новым аппетитом принялся уничтожать разнообразную снедь. Выбирал он в основном мясные блюда, из гарнира предпочитал варёную картошку, обжаренную в рапсовом масле, – её наварили огромную кастрюлю…

Банкет в весёлой квартире был не то что круглосуточным, похоже – круглогодичным. Калейдоскоп пьяных рыл, поющих, дерущихся, трахающихся, за неделю осточертел Геку хуже горькой редьки. Один раз, чтобы оправдать своё существование, он сходил в компании на дело – подломили павильон на рынке, а точнее сейф с недельной выручкой. Сейф брали по наколке – тамошняя продавщица была здешней шлюшкой из часто приходящих. Ребята хотели курочить сейф ломом, кувалдой и зубилом. Для этого стокилограммовый сейф надо было вытащить из павильона и перевезти на один из пустырей в трущобах. Но тут вмешался Гек: Ваны обучили его основным принципам работы с сейфами – простейшими, разумеется, типа несгораемых шкафов. Гек в теории хорошо помнил, где нужно искать место, чтобы просверлить ключевую дырку, или как подбирать код. Сейф был кодовым, и Гек подобрал комбинацию на слух за несколько минут. Для простых умов Гековых подельников такой класс работы казался почти волшебством, и Гека зауважали. На его козырную долю пришлось, за вычетом общаковых, пятьсот пятьдесят монет. Его успех становился слишком широко известным в кругу окрестной шантрапы. Гека стали наперебой звать компаньоном в очередные проекты, но он пока отказывался и пребывал в постоянной тревоге. Грядущий жизненный путь Гека начал уже прорисовываться во всей своей красе, перспектива ему не нравилась нисколько. Гек поразмыслил и однажды утром пошёл по другому адресу, который все ещё хранился в его памяти. Забу он сказал, что из-за старых следов срывается в Иневию и ложится на дно до весны.