Земля наша велика и обильна... - Никитин Юрий Александрович - Страница 103

Он насупился.

– Знаю наши темпы! Будут переползать к границе полгода, если не больше. Какие новости от нашего посла в США?

– Ведет усиленные переговоры с администрацией. Они тоже в шоке, застигнуты врасплох, как и в случае с внезапным падением СССР. Сейчас спешно вырабатывают линию поведения.

– Не спешат…

– Спешат, – возразил я. – Наши в посольстве докладывают, что заседают сутки напролет. В здании администрации свет не гаснет вовсе, люди работают и ночами. Все понимают, что сейчас решается очень многое. Россия снова явила миру образец нового поведения, но никто к нему не был готов. Ни на Западе, ни на Востоке.

ГЛАВА 9

День мой заполнен совещаниями, встречами, беседами, интервью, переговорами. Когда я занимался наукой, именно за это презирал политиков, теперь вижу, что без этого не сдвинется даже камешек в нашем деле, и с утра до ночи работаю языком, к вечеру он уже распухает, как у утопленника.

Сегодня у меня необычный гость: решил пожаловать сам премьер-министр. Да, тот самый красавец с хорошо поставленным голосом и картинной внешностью, настолько хорош, что так и видишь дурака, но на самом деле не дурак, далеко не дурак, а вообще один из умнейших людей в правительстве. Конечно, президент умнее себя не терпит, это естественно, но этот сумел прикинуться умным дураком, теперь все понимают, что это значит, стал незаменимым человеком в правительстве, продолжал сохранять сытенький вид довольного всем человека без всяких амбиций и в конце концов был поставлен премьером.

Он еще неделю тому пытался пригласить меня в Кремль на беседу, я отказался, а встретиться на нейтральной территории он не захотел. Потом все контакты внезапно оборвались, пошла череда покушений.

Я переспросил Юлию:

– Он так и сказал, что приедет после обеда?

– Да, шеф.

Я подумал, поколебался, самое время уехать сейчас на другой конец города, у меня дела, я не состою на службе у правительства, он не может вот так взять и явиться ко мне без уточнения времени, только лишь изволив сообщить о своем желании посетить нас…

Лысенко смотрел выжидающе, помалкивал, но обрадуется, если уеду. Надо этих, из правительства, щелкать по носу. Тем более сейчас, когда понимают, что почва выскальзывает из-под ног.

– Ладно, – ответил я наконец. – Что уж добивать лежачих? Проявим снисходительность. Как бы там ни пыжились, все козыри у нас. Пусть приезжает. Только угощения никакого, даже кофе. Хрен с нею, с вежливостью! Я его не приглашал. И галстук сниму.

Лысенко сказал услужливо:

– Я притащу кресло с протертой спинкой.

– Тогда уж с гвоздем, – сказала Юлия саркастически.

Лысенко юмора не понял, обрадовался:

– Прекрасно, я такое у Бронштейна видел!.. Сам брюки там порвал. Пойду сейчас принесу…

Он ушел, Юлия спросила, вскинув брови:

– Он это серьезно?

– У него с юмором не очень, – пояснил я, – ты же знаешь, он даже над анекдотами не ржет.

Она вздохнула:

– Господи, до чего же вы, мужчины… Когда повзросле­ете?

– Тогда прогресс остановится, – сообщил я. – И еще, Юлия, подержи его минут пять хотя бы. А лучше – десять. У меня совещание.

– А когда он увидит, что у вас в кабинете никого?

– Вот пусть и увидит.

Машина премьера прибыла в четыре часа, на входе в офис сразу же столкновение: с премьером попыталась пройти целая шобла советников и телохранителей, но наши стражи остановили всех, а когда те заартачились, на них взглянули обнаженные стволы. И по глазам охраны было видно, что применят не задумываясь, только дайте им малейший шанс. Здесь всего лишь премьер, а они охраняют человека, круто меняющего всю земную цивилизацию.

Раздраженный премьер вынужден был в одиночку преодолеть весь путь до приемной, где Юлия, любезно улыбаясь, попросила подождать, у шефа деловое совещание. Премьер вскипел, налился краской, уже набрал в могучую грудь воздуха… но вспомнил, что он не у себя во владениях, а у нас все еще правовое демократическое государство, здесь он на виду, наезды не пройдут, смирился и сел ждать.

Юлия жалела его отчаянно, все-таки красавец мужчина, манеры безукоризненные, костюм сидит, как собственная кожа, выбрит и подстрижен, галстук в тон носкам и манжетам, выждала не больше трех минут, робко поинтересовалась у меня по телефону, нельзя ли насчет премьер-министра, я поколебался, надо бы подержать еще, вдруг да не прочувствовал, наконец сказал со вздохом:

– Ладно, впусти.

Когда премьер вошел, сопровождаемый Юлией, я некоторое время сидел в кресле, глядя на них, затем встал, глядя на Юлию, сказал нейтрально-доброжелательно:

– Прошу вас, проходите, присаживайтесь. Вот сюда, а можете и вот сюда…

Оба кресла стоят, как по правилам этикета надлежит принимать посетителей ниже по рангу, с которыми не связывают никакие дружественные отношения и не будут связывать.

Премьер пару долгих мгновений смотрел на меня из-под низко опущенных бровей, изучал, будто ждал, что вот сейчас встану навытяжку, я стоял расслабленный и чуточку скучающий, мол, ко мне всякие премьеры и президенты ходят, как гуси стадами на водопой, вежливо улыбался, но так же улыбаются и официанту, наконец сел, выбрав кресло ближе к краю стола, что по этикету вроде бы создает доверительную атмосферу.

А вот фиг тебе, я сел в свое председательское кресло и слегка отодвинулся, четыре колесика бесшумно отъехали на какой-то там ангстрем. Ерунда, но важно показать, обозначить движение.

– Слушаю вас, – произнес я так же доброжелательно. Взгляд, который я бросил на часы, красноречиво показывал, что мне по фигу, что он премьер, через пять минут начнется трансляция футбола… или не футбола, но все равно у меня есть поинтереснее дела, чем сидеть и смотреть на красавца мужчину.

Он уже держал себя в руках, заставил лицо раздвинуться в улыбке, особенно постарались губы, а у глаз появились так называемые добрые морщинки.

– Я давно хотел познакомиться с вами, – произнес он дружелюбно, – но все что-то да мешало. Мы могли бы, конечно, раньше, если бы вы нашли время выбраться к нам в Кремль. У нас там много диковинок, вы не были бы разочарованы.

Я вздохнул.

– На свете много диковин, все не пересмотришь.

– Вы такой нелюбопытный?

– Я вообще не любопытный, – подчеркнул я. – Любознательный – да, но и то в пределах, так сказать.

– А пределы, позвольте поинтересоваться… – сказал он осторожно.

Я покачал головой.

– Извините, зачем я вдруг да взял бы и раскрыл перед вами карты? Нет уж, нет уж.

Он вздохнул, сильное волевое лицо как-то разом осунулось, то ли премьер постарел за секунду, то ли так распустил лицевые мышцы, что стало ясно: немолод, держится на нервах да еще на старых добрых тренажерах, беге трусцой, отжиманиях от пола. Жаль, это все не помогает в таких вот случаях, когда приходится самому ехать к кандидату в президенты, а их как собак нерезаных.

– Китай провел очередные военные учения, – сказал он вдруг. – Не знали? Плановые, о них сообщалось заранее, и не вблизи границ, тоже вроде бы нет повода волноваться. Однако эти военные учения участились, в них принимает участие все больше народу, прямо по экспоненте, а характер учений таков, что китайская армия не только защищается, как она делала на всех учениях и о чем постоянно писали ее газеты, но и активно нападает.

Я кивнул.

– Это не новость. Все средства массовой информации сообщали. И даже вели репортажи с учений.

– Но впервые, – подчеркнул он, – состоялись учения сразу в трех регионах Китая! Также впервые в них участвовала практически вся армия. Этому тоже есть свое объяснение, но позвольте обратить ваше внимание на протяженность нашей границы с Китаем! Для ее охраны нам пришлось бы поставить все население России, включая стариков и грудных детей, и то на границе остались бы щели. Где бы мы ни сосредоточили армию, китайские войска всегда могут пройти в другом месте практически без боя.